Бабушка на выданье

– Великая мать всего сущего, – уверенно начал он, и замолк, внезапно осознав, что не смеет просить для Эрмины злой участи, предусмотренной по плану. Как можно молиться о превращении цветущей девушки в немощную старуху? Даже если у неё дурной характер, это слишком жестоко!

Серебро тускло светилось на чёрной матовой поверхности. Риольф подумал, что его собственная мать тоже не одобрила бы того, что он задумал. Растерянно погладил отполированную поверхность куба. Камень, прогретый солнцем за день, был тёплый, словно живой.

После некоторой заминки Риольф начал снова:

– Великая мать всего сущего, я, Риольф Талан, барон Оссмор прошу тебя о милости и снисхождении. Пусть я не человек, но, отринув тёмную ипостась своей сущности, светлой человеческой припадаю к твоим ногам. Прошу тебя дать мне жену светлую душой и нежную сердцем, чтобы в согласии и любви пройти наш путь.

Риольф немного помолчал, не зная, что сказать ещё, но чувствуя невероятное облегчение, словно сбросил с плеч тяжкий груз. Он некоторое время стоял, наслаждаясь этим состоянием, затем подумал, что скоро темнота совсем сгустится и придётся искать выход на ощупь.

Уже сейчас провал, ведущий на дорогу, почти терялся в тенях. Барон дошёл до него и уже на пороге обернулся. Белые стены словно сияли в сумраке, и жертвенник ясно выделялся на их фоне. Риольф поклонился и вышел в ночь.

Когда он добрался до гостиницы, заря уже догорела. Соли закончила своё волшебство.

***Наутро Лискон ушёл договариваться об охоте и пропал на весь день. Бран отправился по лавкам, Риольф остался в гостинице и провалялся до вечера, бездумно глядя в потолок, и лишь изредка перебирая струны гитары.

Мелодия получалась тоскливой. Выходить вроде и незачем. Поиски невесты откладывались на неопределённый срок, пока не уляжется история с этой дурацкой помолвкой. Настроения ни на что не было.

Лискон вернулся нетрезвый и мрачный. При виде приятеля Риольф оживился.

– Ну как с охотой? – Соглашение подписали на выгодных для Оссмора условиях, – доложил ирс с лёгким, вполне простительным самодовольством и икнул.

– Я уж испугался, глядя на твою скорбную рожу.

Лискон опять помрачнел:

– Слушай, Риф, тебе нельзя на ней жениться! Мы с ирсом Трисарном решили отметить подписание соглашения и крепко посидели в таверне. Он того… перебрал малость, и такого мне об Эрмине порассказал! Она…

– Молчи! – прервал его барон. – Не надо говорить. Если минует меня союз с ней, то и знать этого не хочу, а если придётся жениться, сам увижу.