Рецепт капучино для долго и счастливо

Злата уверена — если бы портрет закончили, то женщина бы сразила ее одним только взглядом ярких глаз.

Но сейчас — это лишь фрагменты кого-то важного, крошечные детали, застывшие во времени. Нерисса, может быть? Если там действительно она, то получается, что Сирил умеет рисовать? Она вдруг почувствовала себя странно чужой и лишней, поэтому осторожно закрыла обратно тканью оставленный этот фрагмент прошлого и отправилась дальше.

Злата спросила Сирила, когда прошла мимо во второй раз за этот час или два. Она даже не сразу заметила, что он сменил диван, сидя уже на другом, но решила не комментировать.

— Я нашла… художественную мастерскую, вроде бы, — сказала она. — Ты рисуешь?

Сирил опустил книгу пониже и вскинул брови, как будто его удивил сам вопрос, но покачал головой.

— Совсем немного, — ответил он. — Это отцовская.

Значит, это был его отец… И тогда вряд ли на портрете изображена Нерисса, по крайней мере, Злата в этом очень-очень сильно сомневалась. Она сидела, наверное, еще минуту или две, задумчиво глядя на руки Сирила, прежде чем нашла в себе смелость узнать о неоконченной картине.

Это походило на вторжение на слишком личную территорию. Они только-только перешли на «ты», еще рано.

— На нем мама. Отец не успел закончить, как она… — секундная пауза, — умерла.

Злата спрятала все мысли об этой короткой заминке на самом краю разума, не желая думать о чем-то слишком грустном, и позволила себе безмерно удивиться. Отчасти самой мысли о его родителях, следов которых она не видела ранее, но больше тому, насколько Сирил не похож на свою мать.

Сирил — это лед и снег, как принц из далекой холодной страны, в которой не бывает лета, тогда как женщина на портрете буквально источала пламя, пряча огненный темперамент за дерзкой улыбкой.

Сирил только улыбнулся.

— У мамы была любимая присказка, — сказала он, задумчиво постукивая по обложке книги пальцами. — Не зли дракона — ты горючий.

И усмехнулся, пока Злата прикрывала рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос. Действительно. Это звучало как самая ужасная и самая прекрасная присказка, которую только может сказать мать своему сыну и повторять снова и снова.

Конечно, сжечь дыханием Сирил никого не может, только заморозить, но магия огня точно должна быть, так что… кто знает.

Злата вернулась в эту же гостиную снова, наверное, еще через час, потому что не нашла ничего слишком уж интересного.