Рецепт капучино для долго и счастливо

Она была уверена, что вернется домой с целым списком рецептов на будущее, а потом будет дома страдать, пытаясь их адаптировать.

Все-таки печь с настоящим огнем — это вам не плита. Как там температуру определяют феи, для Златы та еще загадка. Магией, наверное… Она как-то слишком много думает об этом.

— Приятного аппетита, — пожелал ей Сирил, пройдя мимо нее.

Он чуть улыбнулся на ее ответное пожелание и сел на стул, где сидел еще в первый их ужин почти посреди ночи. Должно быть, это и вправду его личное место.

Его ужин немного отличался — стейк вместо курицы, и меньше овощей.

— Драконы могут быть особенными, — сказал Сирил и усмехнулся, как будто в этом была какая-то шутка, понятная только ему одному, — но все еще остаются немного зверями.

Возможно, в этом и правда была своя ирония, что существа, живущие тысячелетиями, не способы избавиться от тяги к чему-то животному. Было ли в этом какое-то своеобразное равновесие, сложно сказать.

Злата узнавала новое о драконах фрагментами.

На следующий день она увидела Сирила трижды за пару часов. Точнее, она умудрилась пройти мимо него трижды.

Злата бродила по замку без особой цели, из чистого любопытства засовывая нос в каждую комнату, доступную ей. Сирил сидел в одной из гостиных все с той же убийственно-огромной книгой, а Злата проходила через нее. Снова и снова, а Сирил все еще был в ней.

Сначала Злата в своих бессистемных и совершенно случайных поисках наткнулась на помещение, напоминающее мастерскую немного безумного — или особо вдохновенного — художника.

Мольберт, накрытый темной тканью, стоял чуть в стороне у окна. Рядом с ним — стул, на котором будто кто-то должен был сидеть и позировать, на фоне тех самых прекрасных заснеженных гор и тяжелых зеленовато-голубых штор с простым белым волнообразным узором.

Злата заметила, что под этой тканью спрятана картина, и раз уж ее никто из фей не остановил и Сирила поблизости не наблюдалось, то она рискнула посмотреть. Запреты же не нарушены.

Картина не закончена, но среди ярких линий наброска угадывается тонкий женский портрет. Легкие, элегантные черты, прямой нос и уверенный, даже немного дерзкий изгиб вишневых губ. Красно-оранжевая краска там, где должны виться локоны, золото вместо глаз.