Рецепт капучино для долго и счастливо

Она была и золотом, и пламенем. Ярким светом всего дома, мягким, согревающим теплом очага и тем, что держало их всех вместе.

Мама любила танцевать, собирать гостей и показывать им все, что умела. Сирил неуклюже повторял то, что она создавала из огня, своим льдом. И пусть его фигурки жили дольше, чем короткие минуты, но никогда не были такими… живыми.

— Держи спину и всегда смотри вперед, — говорил ему отец в тихие вечера в библиотеке. — Но будь гибким, потому что мир меняется, не позволяй себе застыть.

Он наливал себе чай одним взмахом руки, и теплый янтарный напиток в его чашке превращался в свернувшегося дракона.

Отец — водный дракон с востока, Сирил никогда не встречал других ему подобных, только слышал. Там, где мама выступала вперед, раскрывалась и показывала всю себя, там отец отходил назад, сглаживая ее углы, смягчая ее темперамент.

Он много путешествовал, собирал истории, чтобы потом их рассказать или оставить на страницах своих дневников. Сирил помнит, как наблюдал за движением его пера или кисти, пока на бумаге появлялись все новые и новые слова.

Казалось, что отец уйдет раньше — исчезнет в одном из путешествий однажды, превратится в одну из своих историй, но… нет. Мама покинула их первой. Она была старше отца, но драконьи годы стирались во времени, поэтому разница между ними не имела значения.

До определенного дня.

Говорят, что кошки, предчувствуя свой конец, прячутся. И мама спряталась: Сирил не видел, как она умерла, как обратилась в чистейшую магию, оставив им с отцом лишь несколько своих чешуек.

Отец отдалился в тот же день. Казалось, что вместе с ней умерло и что-то внутри него: потеряв маму, Сирил потерял и половину отца. Он был здесь, рядом с ним, в том же замке, но словно далеко, в другом мире. Стало меньше приемов, пока они не прекратились вовсе.

А потом отец ушел, отправился в свое последнее путешествие, и тоже не вернулся.

У Сирила даже нет чешуи, чтобы похоронить, только знание, потрепанный дневник и тяжелая пустота, образовавшаяся внутри: все, он один.

Одиночество росло с каждым годом, с каждым десятилетием: умирали знакомые ему маги, эльфы и зверолюди. Феи обращались в чистую магию, чтобы родиться снова, но ничего не помня о нем.

Ничего не помня о них.

Лили — фея, принесенная матерью незадолго до ее ухода.

Эния — фея, принесенная отцом еще до рождения самого Сирила.

Одна из младших фей, если так можно говорить, и самая старшая, Матушка.