Чуж чуженин

Нелюб осторожно высвободился из-под Мстишиного тела и, удостоверившись в том, что девушка сохраняет равновесие, не без труда поднялся на ноги. Пошатываясь, он добрёл до кромки воды и, положив правую руку на сердце, принялся что-то шептать, прикрыв глаза. Затем Нелюб рассеянно пошарил ладонями по одежде, и, не найдя того, что искал, вынул из уха серьгу и кинул в реку. Поклонившись до земли, он опять что-то пробормотал, и до Мстиславы донеслось только негромкое «отпустил».

Вернувшись, Нелюб принёс Мстише пригоршню воды умыться, а потом помог встать.

Положив Мстишину руку себе на пояс, он обнял девушку и повёл в сторону леса. От слабости у Мстиславы подкашивались колени, и через несколько шагов зазимцу пришлось остановиться, чтобы взять её на руки. Рубашка помытчика насквозь промокла, но горячая кожа почти обожгла Мстишину щёку, когда её голова безвольно повалилась на грудь Нелюба.

Зазимец сам едва держался на ногах, и княжна чувствовала, как от усилия подрагивали его напряжённые мышцы. Бережно усадив Мстиславу спиной к стволу сосны, он ласково, точно ребёнку сказал:

— Обожди здесь.

Без помытчика, исчезнувшего в зарослях, сразу стало холодно, и девушка поёжилась, с отвращением кутаясь в сырую накидку. Мокрая коса оттягивала голову. Нащупав ремень сумки, висевшей через плечо, Мстислава наконец начала вспоминать. События неохотно выстраивались в ряд: драка на постоялом дворе, долгая дорога, мост, лихие люди, а потом — чернота…

Осознание случившего и поднявшийся гнев мигом отрезвили Мстишу.

Как он посмел! То, что она осталась жива, теперь начинало казаться чудом.

Мысленное негодование княжны прервал появившийся из темноты Нелюб.

— Идём.

— Ты бросил меня в воду! — прошипела Мстислава, превозмогая боль в сорванном горле. — Да как ты вообще додумался до такого?! Я плавать не умею!

Нелюб тяжело вздохнул, глядя куда-то в сторону.

— Я заметил.

— А мои укладки? — дошло до Мстиши. От возмущения она снова стала задыхаться.

— А что я, по-твоему, должен был делать? Один против пятерых? — начал раздражаться зазимец.

— Мог бы придумать что-то получше, чем меня топить да ещё и приданое моё бродягам оставлять!

— Например? — зло спросил Нелюб и присел перед ней на корточки. Глаза уже привыкли к темноте, и Мстиша подобралась под его жёстким буравящим взглядом.

— Не знаю, — отвернулась она, — откупиться от них? И вообще, в харчевне ты свои кулаки не сдерживал!

— Разбойники не купцы, чтобы с ними торг вести. Что хотели и так бы взяли.