Чуж чуженин

Мстислава неловко заняла не слишком-то удобное место и смутилась. Закуток Нелюба казался даже уютным, но теперь, очутившись в невольной близости с зазимцем, Мстиша почувствовала, как под его прямым взглядом дышать стало труднее, а вся давешняя решимость начала помалу испаряться.

Разозлившись на себя за непривычное малодушие, княжна смело сбросила с головы куколь и перекинула косу на грудь, почти вызывающе встречая взор Нелюба. В глазах зазимца что-то едва уловимо изменилось, и он перестал улыбаться и немного отодвинулся.

— Ну, и как же ты умудрилась Хорта провести?

Сделав глубокий вздох, Мстиша принялась пересказывать Нелюбу всё с самого начала. Про Сновида, с которым бегала ещё в рубашонке по теремному двору, про то, как с рождения была сосватана на чужую сторону, про дикое степное море, что стало захлёстывать с юга и как отец принялся собирать союзников. Про свадьбу, которую спешно назначили, отдав в жертву воинственному богу её, выпестованное, жёваное дитятко. Как Сновид придумал выкрасть княжну и тайно взять в жёны и как они с Векшей устроили подмену.

Нелюб против чаяния внимал её словам пристально и серьёзно, не глумясь и не высмеивая Мстишино горе. Но, выслушав, без обиняков подытожил:

— Значит, княжича нашего ты турнула и нынче хочешь, чтобы я за твоим полюбовником отправился?

Мстислава, забыв о данном себе обещании сдерживаться, вспылила:

— Да как ты смеешь! Никакой он мне не полюбовник! Любить его люблю, но, видит Великая Пряха, я честная девушка!

Голос княжны дрожал от негодования, но зазимец лишь пожал плечами.

— Не слыхивал я, чтобы честные девушки женихов своих обманывали.

Мстиша вскочила, едва не опрокинув бочку, нечаянно оказавшись к Нелюбу ближе, чем хотела бы.

— Никого я не обманываю! Я его в глаза не видывала! Меня ровно рабыню продали, кинули проклятому оборотню, словно кусок мяса! Я ему не обещалась и клятвы не давала!

— Многие ли девушки вольны выбирать, за кого идти?

— Я не чета многим! — притопнула ногой Мстиша.

Нелюб тоже встал, и теперь нависал над Мстиславой, так что ей приходилось задирать голову, чтобы продолжать встречать мрачно поблёскивающий взгляд. Ворот его застиранной рубахи отвернулся, открывая бившуюся на шее жилку. Только она выдавала, что зазимец был далёк от спокойствия.

— Именно, что дочка князя, потому и спрос с тебя больше, — едва разжимая челюсти, проговорил Нелюб.