Чуж чуженин

Вот куда завела Мстишу красота.

Нелюб!

Мстислава боялась думать о нём и вместе с тем не могла не думать. Вся её надежда была лишь на Нелюба. Но Мстиша боялась, потому что если он не придёт...

Нелюб не обязан был вытаскивать её из беды. Он не приходился ей никем, лишь спутником. Случайным знакомым. Если бы всё произошло раньше, Мстиша бы с равнодушной трезвостью поняла, что скорее всего, помытчик бросит её.

Но нынче всё изменилось.

Если Нелюб не придёт, окажется, что тот трепет в сердце, та беспричинная радость при его появлении, та теплота, что разливалась по телу рядом с ним — всё напрасно.

Мстиша уронила голову на колени и закрыла глаза. Ей страшно было думать дальше. Страшно признавать, что времена, когда каждую ночь перед ней вставал образ Сновида, давно минули. Что она уже и не помнила, когда в последний раз смотрела на голубые бусины и украдкой смахивала слёзы.

Эти мысли стали столь же навязчивыми, сколь и несвоевременными. Нужно было соображать, как выбираться из западни, а не мечтать о человеке, стоящем неизмеримо ниже её по положению.

От стен и пола тянуло холодной сыростью. Мстиша свернулась клубком, с отвращением гадая, откуда исходил запах немытого тела: от неё самой или от засаленных досок. Впрочем, это было неважно. За ночь она успеет пропитаться им до костей.

Ночь. Неужели придётся провести тут целую ночь?

— Красавица! — неожиданно раздался сверху хриплый шёпот, заставивший задремавшую Мстиславу подскочить на месте.

Мстислава затаила дыхание и медленно потянулась к чехлу на поясе. Сердце колотилось как бешеное.

— Спи, красавица, спи. А перед сном я тебе загадку загадаю: город пуст, во серёдке — куст, пятеро слепого в поруб волокут: туда идет — весел, обратно — голову повесил.

Шульга разразился вороньим каркающим смехом, и Мстиша поёжилась от гадливости, но прохлада клинка вернула пошатнувшуюся твёрдость духа. Нет, она не станет покорной жертвой.

Ещё долго княжна насторожённо прислушивалась к каждому шороху, ожидая нападения. Но в ту ночь боги, к которым Мстиша взывала, берегли её, и когда над колодцем тускло замерцали первые звёзды, девушка провалилась в неспокойный прерывистый сон.

Она проснулась на заре, разбитая и озябшая, и вчерашняя тоска подступила с новой силой.