Глаза дракона

Он искренне интересовался всем, что она делала, помогал находить нужные баночки с краской, если она смешивала тон, или подавал кисти, когда она была высоко на лесах, и всегда галантно помогал слезть с лесов, если оказывался рядом.

Его внимание было приятно, к тому же он действительно был единственным, с кем можно было просто по-дружески пообщаться на разные темы, но иногда Лине хотелось просто погрузиться в работу и побыть наедине с собой. Вот как сейчас.

— Ну что, Ваше Нефритовое величество? Не щекотно вам? Хотя лучше уж немного щекотки, чем быть таким грязным, как вы сейчас… Ну ничего, я о вас позабочусь, — Лина едва дыша, чтобы в нос не забилась лишняя пыль, водила кисточкой и почему-то представляла Виктора.

С тех самых пор, как он сбежала от него в ресторане и игнорировала звонки, они не виделись и не разговаривали. А звонки прекратились, как только Лина приземлилась в Китае. Словно бы Виктор почувствовал, что она оказалась слишком далеко, вне зоны его влияния. А Лина все еще была уверена, что он пытался манипулировать ею по просьбе ее матери.

— Лин На! — раздался голос откуда-то снизу, вырывая ее из мыслей.

Лин отложила кисточку и, оставаясь на корточках, аккуратно придерживаясь руками за край настила, посмотрела вниз. Там, вытирая тряпкой руки, стоял Хо-Хо. Прозвище Лина дала ему практически сразу. Он называл ее Лин-Лин, что вроде как было дружеским и милым обращением.

Хуо, после того, как освоился, а на это ему хватило пары дней, стал относиться к ней немного покровительственно.

Вот и сейчас Хуо помахал ей грязной тряпкой, улыбаясь, сверкающей в ранних сумерках, белозубой улыбкой:

— Лин-Лин, уже смеркается, и все ушли домой, ты идешь?

Лина удивленно огляделась по сторонам: увлеченная, она и не заметила, что зал опустел и даже свет был приглушенным: горел только технический фонарь. Сегодня ее работа не требовала слишком уж хорошего освещения, поэтому, за разговорами с фреской, Лина даже не заметила, как начало смеркаться.

– Лин На еще должна убрать инструменты, — раздался от двери голос То Лао, который так тихо собирал свою неизменную сумку, что Лина, как, кажется, и вздрогнувший Хо-Хо, его не заметили. — Я провожу ее. Иди, Хуо, отдыхай.

Хуо, кажется, расстроился, а темные глаза сверкнули в сторону главного реставратора, как заметила наблюдательная Лина, и вовсе гневно.