Глаза дракона

Я сделал вам больно? — он продолжал удерживать ее руку, и Лина поспешила отвести взгляд, сделав вид, что ее очень интересует то, что он написал на ее руке.

— Нет. Вовсе нет. Что он означает? – она осторожно отняла руку и поднесла ладонь ближе к свечам на столе: в приглушенном цвете и из-за игры теней, ей казалось, что маленький черный рисунок шевелится.

Чернила высыхали на ее руке, линии были тонкие, быстрые.

— Думаю, что небольшое исследование отвлечет вас от грустных мыслей, — Виктор снова улыбнулся.

— Придется не мыть руку, — в тон ему ответила Лина и рассмеялась.

— А потом попробуйте повторить. Просто возьмите тетрадь в клеточку и потренируйтесь.

Виктор улыбался, но по спине у Лины пробежал озноб, темный взгляд затягивал, и появилось совершенно иррациональное желание немедленно найти тетрадь и начать прописывать. Она моргнула и наваждение пропало.

— Но ни в коем случае ни красным? — Лина продолжала держать ладонь на весу, хотя чернила уже высохли.

— Считается, что если имя человека написать красным, то за ним придут демоны. Не стоит забывать и про то, что совершая зло, мы его притягиваем и к себе, — Виктор выглядел совершенно серьезным, и Лина даже зябко поежилась. — Так что никаких красных иероглифов. Если только не хотите навлечь на себя различные беды.

— Они и так меня преследуют, — пробормотала Лина.

— Может быть, это знак? Как любят говорить — знак от Вселенной.

Очарование момента разрушилось, Лина нахмурилась, отодвинулась немного:

— Если бы я верила подобным знакам меня бы здесь сейчас не было, — довольно резко отозвалась она, сцепляя пальцы и ничуть не беспокоясь, что чернила на ее ладони могут размазаться.

— Простите, я обещал помочь вам отвлечься, а не портить настроение еще больше, — повинился Виктор, едва заметным жестом подзывая официанта. — Просто я разговаривал в вашей матерью, и она так уверенно говорила о том, что вы вернетесь к живописи, что я позволил себе в это поверить.

В это время подошел официант, прервав разговор, и Лина была благодарна за эту небольшую передышку.

Когда он, разлив по бокалам вино, отошел, Лина подмедлила, собираясь с мыслями. Кое-что ей не давало покоя, спрашивать было неловко, и она пригубила вино, чтобы еще потянуть время.

Терпкое и словно густое, оно сладко обожгло язык, и тепло разлилось по небу, Виктор, отзеркаливший ее движение, одобрительно кивнул.