Глаза дракона

Кажется он заметил ее удивленный взгляд, потому что слегка приподнял уголки губ и посмотрел уже более доброжелательно:

— Прошу меня извинить, хотел как раз переговорить с коллегой, — он осторожно пожал руку Лины, — я вернусь через несколько минут, не исчезай, пожалуйста.

— Какой… интересный молодой человек, — проговорил Тарас Вадимович, не без любопытства глядя вслед Виктору. — Вы встречаетесь?

— Нет-нет, — Лина приложила ладонь к пылающей щеке, – это коллега моей матери. Ему… нравятся мои картины.

Она отвела взгляд, изображая заинтересованность в происходящем вокруг, чтобы хоть как-то уменьшить смущение.

И почему она не могла пойти в отца? Тем, кто постоянно смущается нельзя иметь такую светлую кожу. Кажется у нее горела даже шея.

— О, это замечательно, — Тарас Вадимович выглядел слишком уж обрадованным. — Лина, я помню, что обещал взять вас в штат.

Он помедлил и тоже слишком пристально принялся наблюдать за журналистом, активно переписывающим в блокнот текст с информационной таблички.

Вспыхнула фотокамера, на мгновение ослепив Лину, недовольный голос смотрительницы вызвал холодные мурашки: словно это она провинилась и угрожала сохранности экспонатов.

— Да? — дурное предчувствие неприятным тяжелым узлом свернулось где-то в животе.

— Дело в том, что… — Тарас Вадимович помялся, — я бы с радостью. Но есть небольшая сложность

— Я что-то сделала не так?

— Не совсем, Лина… Точнее совсем нет. Вы чудесно справлялись, — Тарас Вадимович отвел глаза. — Меня настоятельно попросили взять другого человека.

И я не могу отказать, потому что… Вы еще очень молоды, Лина. И немного опыта, может быть поездить по объектам, в регионах очень нужны руки. Я бы рекомендовал вам обратить внимание на фрески, там больше всего наберете практики.

— Может быть хотя бы на полставки? — Лина сложила руки на груди: хотелось обнять себя за плечи, но это она сделает, когда останется наедине с собой. И поплачет всласть тоже.

Просить не хотелось, но она уже видела понимающую и очень сочувственную убытку матери: “Я же тебе говорила, не переживай, я все утрою”.

Лина сжала кулаки, прогоняя тяжелые мысли, задвигая их в дальний уголок сознания до того момента, когда сможет остаться одна и не сохранять нейтральное выражение лица,

— Простите Лина, — Тарас Вадимович неловко похлопал ее по плечу. — Я бы с радостью, но сами понимаете, вопросы финансирования.

Лина кивнула:

— Это моя мать?

— Ваша мать? — переспросил Тарас Вадимович, хмурясь. — Ах нет, боюсь, что это был вот он.