Глаза дракона

Он улыбнулся, руки его были теплыми, а запах его парфюма — тоже теплый и горьковатый, словно дымок от костра — казался необычайно умиротворяющим на контрасте с влажной, пахнущей водой и водорослями сыростью.

В маленьком доме было тепло: весело плясал в грубо сложенном из камней очаге огонь. Пахло не очень приятно, топили, похоже, коровьими лепешками или чем-то в этом роде. Лина всю жизнь прожившая в городе, и выезжающая только на пикники и в глэмпинги с матерью, не смогла определить точнее.

— О, дорогая, как порисовала? — мать, что было удивительно, кажется, совершенно не волновало, что она не в пятизвездочном отеле, а в маленьком домишке в какой-то китайской деревне, у которой и названия, похоже не было.

— Я успела совсем немного. Стемнело быстро, — Лина все-таки раскрыла скетчбук и протянула матери, было немного странно видеть ее оживление и одобрение.

— О, как замечательно! — мать поднесла скетчбук ближе к коптящей масляной лампе, чтобы лучше разглядеть набросок. — Представляю, как здорово это будет выглядеть в масле.

— Там еще туман, — добавила Лина, в безотчетном желании продлить этот разговор с матерью, — прорисовать его лессировками – прозрачно-прозрачно, и горы едва видимые вдали…

— Это будет чудесно, — мать мягко улыбалась, склонившись над рисунком: огонек лампы отражался в ее глазах, тепло подсвечивал кожу, от чего черты лица становились мягче.

Лина замерла, ловя это мгновение. Могла ли мать всегда быть такой, если бы она согласилась с ней и стала бы рисовать на заказ? Радовалась бы она ее достижениям просто так, а не потому что картины стали бы выгодным украшением ее личной галереи и поводом похвастаться коллегам?

— We-ei! Hen piaoliang! — надтреснутый голос маленького китайца разрушил очарование момента: мать нахмурилась, отступая в тень, и лицо ее стало капризно-недовольным.

А старичок продолжал говорить быстро-быстро, активно жестикулируя и то и дело указывая на рисунок в скетчбуке, который мать оставила лежать на столе.

— Что он говорит? — Лина растерянно посмотрела на Виктора.

Старичок подскочил к нему и потянул Виктора за рукав к столу, продолжая говорить.

— Ему понравился ваш рисунок, —- Виктор доброжелательно улыбнулся. — Он говорит, что у вас очень легкая рука, и если это возможно он хотел бы, чтобы вы написали ему иероглиф счастье.

— Но я не умею писать иероглифы!

— Я вам покажу как.