Замуж за врага. Его (не) любимая

- А как же слухи?

- Ой, сударыня, меньше верьте княжеским стихоплетам, Четыре Всадника им в печень. Мы, живущие с ледйцами бок о бок много веков, знаем – все это ложь. В Лейде нам помогают. Дают кров и работу, принимают на военную службу. Там мы не пропадём.

- София, - окликнул Святослав.

- Идите, сударыня, - из толпы махнули. – Да пребудет с вами Светлая Заря.

- И с вами.

Она обернулась. Возница поспешно выпрягал из тройки лошадь, а Лиза бежала к нему с седельными сумками, в которые уложили вещи заложницы.

- Лиза, - колени внезапно ослабели, - что это значит?

- Хорошего пути, госпожа, - служанка поклонилась вместо ответа.

К горлу княжны подступил горький комок, в груди полыхнуло чувство обиды.

- Князь Будиш распорядился сопроводить вас только до границы, - виновато пояснила Лиза. – В Лейд я не поеду. Он не сказал?

София медленно покачала головой, чувствуя, что ее снова предали.

- Простите, - пролепетав Лиза, устроилась рядом с Ингнатом и отвела голову. – Счастливого пути.

Повозка развернулась и, перемалывая колесами хрусткий лёд, медленно покатилась обратно на юг, в Ипати.

Воздух застрял поперек горла заложницы. Ее бросили в окружении лейдцев совсем одну. По щекам покатились горячие слезы. Как глупо было ждать от Будиша благородства… Очень глупо.

- Нам пора, - твердо произнёс Святослава.

София сглотнула слезы и прошептала:

- Вы тоже знали?

- Знал.

Горькая усмешка тронула девичьи губы. Слуги знали. Лейдцы знали. Одна она оставалась в неведении до последнего момента.

- Вы правы, пора, - прошипев, она развернулась и поспешила к запряженной кобыле с двумя седельными сумками.

Не велика поклажа у княжны - запасной шерстяной плащ, костяной гребень, зеркало, пара теплых перчаток и ночная сорочка. София яростно вздохнула. Мало того, что братья сдали ее северянам, как вещь, так еще и выставили из родного дома, как последнюю оборванку.

Шелкогривая красавица фыркнула и хлестнула хвостом, когда девушка, пытаясь взобраться в седло, запуталась в стремени и рухнула в грязь. Несмотря на боль в колене, упорно поднялась, отряхнулась и, потерев шею, стала думать, как покорить это «чудо». Задирать подол было стыдно, а все потому, что около двух десятков суровых мужиков пожирали ее сейчас жадными взглядами.