Замуж за врага. Его (не) любимая

Решение принимал не Посланник, а Будиш.

Будиш… всегда только Он. Отлучить от семьи, отправить в монастырь, выдать врагам в качестве залога. Почему он так её ненавидит? За что?

- В этом нет ничьей вины. Лучше принять, все как есть. Поверьте, станет легче.

Посланник был прав. Бороться с целым миром простой послушнице не по плечу. Ей - восемнадцатилетней княжне, от которой отказался даже собственный Дом, не хватило сил и отваги воспротивиться решению родного брата, куда же тягаться с властителями Девяти Княжеств? Они сметут ее, как волна невесомую песчинку, и раздавят, как осколок хрупкого мараккешского стекла.

- Сударь Святослав, вы тоже верите, что моя смерть принесет нашим княжествам мир? – Спросила она, когда отчаяние отступило, и голос снова позволил говорить.

Северянин застыл с лучиной в руках.

- Ваша смерть? Вы заложница, а не приговоренная к казни преступница. Ни Арге, ни Лейду ваша смерть не нужна. Только жизнь.

- Опять лжете, - София поморщилась. – Все знают, что ожидает заложника в случае, если сторона, выдавшая его, нарушит условия перемирия.

Раздраженно скрипнув зубами, Святослав бросил лучину в пылающее пламя. Глупая, наивная девчонка. Переубеждать ее бессмысленно и бесполезно.

- Готово, - отозвался целитель Хорс. – Пойду, осмотрю других воинов. А вы, сударыня, не вздумайте вставать, - пробубнил наставительно, скидывая в сумку склянки.

Мелкая крупа опадала на побережье хрупкими льдинками – таяла в воде и плавилась в огне.

До утра оставалось еще несколько часов, потому Святослав решительно выпрямился:

- Раз рана больше не представляет угрозы вашему здоровью, вернитесь в повозку. Сегодня холодно. Переночуете в тепле. И это не просьба.

Спорить София не рискнула и отбросила покрывало, намереваясь подняться. Вдруг северянин подхватил ее под локоть, а потом и вовсе поднял на руки.

- Я помогу.

Прикосновения врага всколыхнули в ее сердце бурю эмоций. Девушка вздрогнула и уставилась в непроницаемое мужское лицо. Он сделал вид, что не почувствовал острого испуга, и спокойно донёс до повозки. Когда дверца захлопнулась, «поглотив» встревоженную княжну, Святослав развернулся и в гневе сжал кулаки. Уголки его губ дрогнули в горестной усмешке. Даже слепец без труда почует в ее движениях, словах и взгляде неприязнь и отвращение.