Замуж за врага. Его (не) любимая

Стены и потолки драпировали бархат и шелк, а изысканные ароматы ванили и персика добавляли интерьерам шарма и гармонии.

Не успела она поразиться окружающей красоте, из смежной залы вбежали две молодые девушки в одинаковых платьях.

- Лия, - присела одна.

- Мия, - повторила вторая. – Мы ваши придворные дамы.

Девушки были рыжеволосы и очень похожи друг на друга, точно близняшки, и напомнили ей (хоть и суровых, но обаятельных) Словена и Тиса. Интересно, где доблестные воины сейчас? Наверняка вместе со статным Посланником отчитываются владыке Роману.

Пока Мия и Лия готовили принадлежности для купания, а портниха снимала мерки, София вспомнила пройденный путь, чувствуя, как учащенно забилось сердце. Но его растревожили не битвы с наемниками, не встречи с работорговцами и не ночевки в постоялых дворах. Она с придыханием возвращалась к крепким объятиям Святослава в Обители Северных Братьев. Перед глазами держалось его красивое, чуть встревоженное лицо. В ушах звучала мелодия хриплого шепота. По спине бежали мурашки нежных прикосновений.

София сглотнула, мотая головой (портниха косо поглядывала). Он больше никогда ее не коснется. Он – подданный Лейда, благородный уроженец Дома Серебряного Волка. А кто она? Заложница вассального Дома, бесправная иноземка. Никто…

- Все готово, госпожа.

София пообещала себе выкинуть Святослава из головы, потому что так «будет лучше» и сбросила пыльную одежду, забираясь в бадью.

Когда она вернулась в главную залу, сумерки уже оплели мир мглистой паутиной.

Вот только в открытые окна втекал не холод, который она ожидала ощущать в Стифополе повсюду, а теплый южный ветер и благоухающие ароматы цветов.

Ближе к ночи София вышла в сад и поднялась на узорную башенку, служившую смотровой площадкой. С нее открывался вид на цветущие просторы и дальше – на необъятную столицу, засыпанную яркими огоньками. Справа виднелись жилые кварталы. Слева темнела Дальтийская Пристань. Откуда-то издалека доносились мелодия и приглушенный голос.

Гостья Дворца никогда не слышала, что северяне поют.

Ей внушали - этим варварам чужды поэзия, музыка и красота. Все они неграмотные дикари, пожирающие трупы сырыми. Всё это ложь. Лодочник пел о луне в серебре волн Арди-Навы, об осенних листьях, плывущих по волнам, о моряках, уносящихся на север в реве грозных ветров.

Поразившись любви лейдцев к родной земле, София к собственному удивлению сама чуточку прониклась симпатией к этим суровым, но прекрасным как первый снег краям.