Душа королевского замка

— Хорошо, — она выдавила из себя вежливую улыбку. — Я останусь.

— Присядем? — Дариус тут же завладел ее рукой и кивнул в сторону недавно оставленной ею скамьи.

У него была широкая ладонь и крупные пальцы с аккуратными коротко остриженными ногтями. Большим пальцем он погладил ладонь Кейры, от чего у нее по спине пробежал рой неприятных холодных мурашек.

Не находя иного выхода, она присела на край скамьи. Дариус все еще держал ее руку. Как отделаться от него так, чтобы не оскорбить и избежать скандала?

— Ты очень красивая, Кейра, — с придыханием сообщил принц, резко переходя на «ты» и демонстрируя чудеса хорошей памяти: Кейра удивилась, что ему известно ее имя.

— Благодарю за комплимент, ваше высочество.

— Это не комплимент. — Дариус пересел ближе, обдав ее ухо горячим дыханием. — Это чистая правда. — Сильнее сжал пальцы.

— Ваше высочество, вы делаете мне больно, — соврала Кейра, не зная, как еще избавиться от его навязчивого прикосновения.

Уловка сработала: Дариус покладисто отпустил ее руку.

— Прошу прощения, у тебя такая нежная кожа.

Кейре стало нестерпимо жарко и душно от его близости. Нужно бежать отсюда. Но как быть, если он не намерен ее отпускать?

А еще она была зла на себя за то, что позволила Дариусу выследить ее.

— Ваше высочество, мне казалось, вы намерены в скором времени обручиться, — сказала строго.

Брови принца взлетели к волосам.

— Кто сообщил тебе такую глупость?

Глупость, значит?

— Леди Шарлотта, — ответила правду. — Вы ведь сами сказали ей, что влюблены в леди Мирту.

Дариус откинул голову назад и громко рассмеялся. Кейра покосилась на его широкую грудь, обтянутую тонким шелком рубашки, ходящую ходуном от смеха. Принц застегнул ее не на все пуговицы, должно быть, намеренно выставив напоказ голое тело.

— Шарлотте я сказал, что влюблен в Мирту. Мирте — что в Глорию. Глории — что в Шарлотту, и так далее. Но мое сердце свободно, и я в праве распоряжаться им по своему усмотрению.

Значит, Кейра оказалась права, когда думала о том, что Дариус не похож на влюбленного человека.

Вспомнила горько рыдающую Шарлотту. Прямо здесь, на этой скамье.

— Мне кажется, это жестоко, ваше высочество, — сказала, что думала.

— А по-моему, весело, — снова рассмеялся Дариус. — Нет ничего забавнее, чем стравить этих диких кошек и наблюдать, как они мечтают выцарапать друг дружке глаза, но их останавливают правила этикета и близость моих родителей.