О чем поет вереск

Близость для меня неотделима от любви. А любовь…

Этайн внимательно глядела на него, словно ожидая подвоха, но Мидир превратился в слух. Эта женщина говорила обо всем так откровенно!

– Любовь должна быть здесь и здесь, – Этайн мягким движением коснулась лба и груди. – А не только… – насмешливо скользнула взглядом по его бедрам. – А вы… вы ничего не знаете о любви! Вы ее никогда не видели! Ши чувствуют только страсть, они все познают телом!

– А вдруг вы ошибаетесь? Мои родители очень любили друг друга, отец не смог пережить смерть матери и потерял рассудок, – тихо произнес Мидир.

– Вы, например. Неужели вы думаете, что я изменю себе и супругу ради мига плотских удовольствий?

– Не такого уж и мига, – вырвалось у Мидира, и он торопливо поправился: – Разве ваш царственный муж отказывает себе в них? А как же право первой ночи?

– В наш год он… он брал только выкуп… – потупилась Этайн.

– Только? – усомнился Мидир.

– Эохайд наделен божественной силой. Разве он вправе отказать, если попросит муж о бесплодной супруге?! Это было бы неправильно и… и… жестоко.

Этайн сжала складки платья, напряженно глядя в искристый костер. Глаза ее увлажнились.

– Это все дым, просто дым, – заметила она пристальный взгляд Мидира и вытерла щеку.

Ревность, неподдельная ревность! Она не смогла ее скрыть!

– Что же вы? Бережете ваш брак за двоих? Что за гейс вы на себя наложили?

– Откуда вы знаете?.

– Все-таки я ши. Да, не стоит открывать вашу тайну даже владыке Светлых земель, – дождался ее несмелой улыбки, – но, быть может, расскажете другу?

– Я… не знаю, зачем говорю это вам… Я могу быть близка лишь с тем, кого люблю, – опустила Этайн длинные ресницы.

– Весьма неразумно.

Мидир присмотрелся магическим зрением. Здесь, в мире Нижнего, было видно отчетливо: гейс окутывал женское тело зеленоватой пеленой, поверх которой переплетались смертельные черные нити.

– Зачем?! Зачем вам это? – вскипел волчий король. – Чтобы Эохайд знал, что вы его любите? Но это же очевидно!

– Я наложила на себя гейс задолго до брака, – прошептала Этайн.

– Что же напугало вас больше смерти?

Этайн прикусила губу и протянула к костру дрожащие руки.

– Простите, мой король, но я все слышал, – донёсся мыслеслов Джареда.

– Подслушиваешь, волчонок? – с недовольством спросил Мидир.

– Стою на страже Благого Двора.