Тайные улицы, странные места

— А что помочь? — поспешно спросил Женька широкую спину, вдруг испугавшись, что завтра к обеду подадут жареную петушатину, если Отан-Асгрет или как там — Асгерт, доберётся в курятник, пока дурачок вопит.

— Паруса, — лаконично ответил дядька через плечо, — а днём пойдёте за семёрками.

И скрылся из полосы света. Из темноты закричал сердито, удаляясь от петушиных воплей в другую сторону:

— Арамис, несчастное ты существо! Ночь только началась! Спать!

Петух смолк. А над двором, прыгая затихающим эхом, пронеслось грозное:

— Всем — спать!

Женька судорожно зевнул, валясь на тахту — ноги сами подогнулись.

— Он шутит. Ты не обращай внимания. Ньёрд всегда такой. Ты чего? Ладно, я тоже шучу. Выбери имя, одно. И я буду называть его только одним, для тебя. Чтоб не путался.

— Отан, — припомнил Женька, взбодрясь от ночной прохлады, протекающей в распахнутую дверь, и смеха спутницы, — пусть Отан. Дядя Отан, да?

— Обидится на дядю.

Над их головами переливался звёздный песок с искрами более крупных звёзд. Чуть сбоку торчала половинка луны и была еле видна круглая тень, прячущая другую её часть. А над городом, если посмотреть в сторону бухты и набережной — вставало рассеянное красноватое свечение, и там не было звёздного света.

— А что за паруса? — вспомнил Женька, потирая влажные волосы на ушибленной голове (уже почти и не болит, понял, и пожалел, что не пойдут на склон, где лечили его давешние раны, но спохватился — обещал же матери позвонить, а тут связи вроде нет), — Жень, мне бы позвонить.

— Тогда сначала найдём связь, — кивнула Женя, — потом — паруса.

Они вышли из ворот, и Женька помог притянуть тяжёлую створку, ставя на место. Шагнул было на тропинку, ведущую вверх, но девочка направилась вниз, в сторону улицы, которая была сейчас накрыта ночным свечением, прорезанным яркими огнями фонарей, чей свет показывал крыши и кроны деревьев.

Прыгал по тропе свет фонарика. Женька, держась сбоку и чуть позади, пытался сообразить, куда они выйдут. Это часть центра, что над набережной. От моря начинаются параллельные набережной улицы, там большие дома, все знакомые — институт, здание суда, культурный центр, большой книжный магазин на первом этаже старинного особняка. Дальше идут уже улочки, принадлежные горе — на них частные дома с садиками и каменными высокими оградами. Три улицы одна над другой.