Тайные улицы, странные места

А всё тело сделалось таким беззащитным, словно с него одним движением сняли кожу. И — вдвойне, потому что Женину наготу он сейчас ощущал сильнее своей.

— Пацан тоже ничего себе так, — заржал массивный спутник, поигрывая фонарем и назойливо тыча светом Женьке в глаза, — небось и не броется ещё. Сам, как девонька. Тебя как звать, девонька в панталонах?

— Заткнись, Зяма, — лениво велел белый, шагнув ближе.

У Женьки заледенели руки. Зяма… И этот, со знакомым голосом. Это же Норис! Сразу бы понять, но женщина, которая рядом с ним шла и смеялась, и голос её был так похож на голос матери… Вся голова кругом.

— Я что сказал! — возвысил голос Норис, отряхивая свои призрачные в темноте обрыва шорты.

— А? — довольно глупо отозвался Женька.

Ему казалось, час они топчутся тут, по колючкам, щурясь от яркого света. Но на самом деле совсем же немножко и надо просто рвануть от них, пока не прицепились ещё сильнее.

— Э, — предостерёг Зяма, — а ну, встал ровно!

Кинуться бежать сам Женька просто не мог. Рвануться, открывая лучу растерянную и, конечно, испуганную Женю… Вот если с Ромкой и правда она, лихорадочно возмечтал, моргая и снова прикрывая лицо, или вот Отан… Если с Моряной, и правда он.

— Но ты же не вериш-шь, — горящее ухо овеял ехиднейший шепот, — не вериш-шь ведь…

Если надо — поверить.

Он шагнул вперёд, прямо навстречу лучу.

— Уйди вбок, — велел Норис, — я человек старой закалки. Пусть вон Зяма с тобой. А мне надо тёлочку твою рассмотреть.

— Нет, — сказал Женька, оглохнув и не услышав себя. Шагнул ещё раз.

Но из-за его спины вывернулась фигура, коснувшись локтя очень холодными пальцами, ледяными просто. Голос прошуршал, как снег, что пересыпается под студёным ветром.

— Молодец, тёплое сердце.

Женька застыл со сжатыми кулаками, с изумлением глядя вслед идущей к Норису фигуре. Это не Женя, понял он сразу, как только она его обошла.

Женщина была высока, очень стройна и светила кожей такой белизны, что глаза сами прищуривались. На ней не было ничего, кроме завесы волос цвета светлой стали, которая колыхалась, закрывая спину и ягодицы. На миг она обернулась с лёгкой улыбкой, от которой Женьку продрал мороз.