Тайные улицы, странные места

Женя встала напротив, внимательно глядя то на кучку одежды, то наверх, на обрыв. Объяснила:

— Запоминай, где лежит. Метров на десять правее ветряка. А то в темноте будем потом искать.

Вместе они пошли в воду и Женька, хоть и старался не смотреть, да и не видно ж ничего в темноте, всё равно взглядывал и сразу отводил глаза от светлеющих на тёмном от загара теле трусиков. А купальник она не надела. И у него труселя обычные, не плавки, но все равно не видно же, успокоил себя, снова искоса посмотрев на еле видный силуэт с тонкой полоской на бёдрах.

Но в воде все мысли насчёт «вот мы вдвоём, в море, одни» из головы вылетели, словно их вымыло этой самой водой — тёплой, плескающей в лица, журчащей у самых ушей. Ныряли, выпрыгивая, смеялись, падали навзничь; плыли рядом в сторону горизонта, отмеченного крошечными огоньками судов на дальнем рейде. Уже немного уставшие, плыли обратно и черная громада обрыва, перекрывая звездные россыпи, казалось, никак не приближалась, так что Женька тайком несколько раз становился в толще воды вертикально, пытаясь нащупать дно, а его всё не было.

Но вот ноги коснулись песка, тело сходу потяжелело, вода с шумом потекла с локтей и плеч. Оступаясь, выбрались на свежий ночной ветерок и кинулись вдоль по мокрой полосе песка, в обратную от Моряны сторону, туда, где пляж вдавливался чередой небольших бухт, а далеко-далеко загибался, пряча за обрывом своё продолжение, с которого уже должны быть видны дальние городские огни.

Дневное «далеко» оказалось не таким уж далеким, через десяток минут мерного бега они миновали береговой изгиб, и резко встали, тяжело дыша.

Длинный пляж, на самом краю которого торчали марсианские вышки рыбацких карав, освещал большой костер, кидающий блики на пару машин, съехавших по низине в прогибе обрыва. У костра мелькали чёрные фигуры, слышался над водой смех, возгласы, кидалась в красноватую темноту скачущая музыка, такая ненужная в этом чудесном месте. Завизжала девица, отбегая к воде, свет упал на фигуру, делая её красной. Следом с воплем кинулся парень, догнал, с шумом валя в воду; вдвоём стали барахтаться, вопя и ругаясь.

— Пошли обратно, — Женька взял девочку за локоть, чтобы сдвинуть в тень от обрыва. Тут, в рассеянном красном свете было ясно видно, какая она — беззащитная совсем в этих своих трусиках.

Женя послушно ступила в черноту. Он пошёл рядом, морщась: тут, ближе к обрыву, песок зарос кустишками колючей травы и валялся всякий морской мусор — щепки, мятые пластиковые бутылки.