Ведьмины косы

Но любопытство, вопреки голосу разума, победило.

Узкий тайный лаз привёл их к дверцам встроенного в стену шкафа, изготовленным из горизонтальных реек, неплотно подогнанных друг к другу. Видимо, специально, чтобы изнутри было видно и слышно, что происходит в комнате.

За дверцами находилась гостиная госпожи Ларгу, в которой, вольготно расположившись на мягком диване... сидел Ричард.

И если первую минуту Арета пристально вглядывалась в его образ, внушая себе, что это может быть кто-то другой под личиной короля, то вскоре она поняла: король настоящий.

Жесты, стальной взгляд, как у Тристана, и голос...

Это был ОН! Богиня, что он забыл в покоях бывшей любовницы?

– ...Не имею ни малейшего желания обсуждать с тобой это, – Ричард смотрел на собеседницу пренебрежительно, как на не слишком-то дорогую и изрядно набившую оскомину игрушку.

– Значит, я права, – Вивьен улыбалась, судя по голосу. – Вот почему ты не спешил возвращать меня. Очередное увлечение, да какое экзотическое! Чем тебя зацепила рыжая деревенщина, Ричард? Тебе без меня совсем сорвало крышу?

– Всерьёз думаешь, что твоё отсутствие могло как-то повлиять на меня? – король иронично изогнул бровь.

– Как же, как же, Его Величество ни одну женщину не возвысит выше ремня своих штанов, – уже с неподдельной горечью ответила госпожа Ларгу. – Я потеряла ребёнка в дороге. Ты в курсе?

– Да, мне доложили, – равнодушно кивнул тот.

Арета слушала разговор в оцепенении. Светлый образ Ричарда исказился в её сознании.

Ибо происходящее в покоях Вивьен Ларгу точно не было постановкой.

Вивьен была беременна от него... и он это знал.

Конечно, Арета понимала, что Тристан не просто так назвал племянника бабником, но сейчас прикасаться к прошлому Ричарда было больно. В грудь будто зашили пушечное ядро. Тяжело. Хочется упасть и умереть.

Разговор в гостиной продолжился:

– И? – с вызовом вопрошала Вивьен Ларгу. – Я не получила от тебя ни весточки! Тебе всё равно, что умер наш ребёнок?

– Давай начистоту, Вив: какой была бы жизнь бастарда? Чтобы скрыть внебрачного ребёнка от общественности, ты оставила бы его у кормилицы в какой-нибудь захудалой деревеньке.

Собственно, за этим ты и ехала. Обижаешься, что я тебя не пожалел? Для тебя ребёнок был нужен исключительно как инструмент давления на меня. Так что я рад, что проблема самоустранилась. Я – не мой отец. Мне не нужны бастарды.

– Вот как, значит... – голос брюнетки дрогнул.