Ведьмины косы

Откажись от помолвки, Анна. Ричард тебя любит, это правда, но он вполне утешится, если ты будешь просто его любимой фавориткой, а не почившей безвременно возлюбленной.

Ведьма представила себя в роли любовницы короля, и ей резко поплохело. Любовница – падшая женщина, «одна из», постельная грелка, которой пользуются, когда нет дел поважнее.

– О, девочка, всё не так страшно, как ты себе представляешь, – широко улыбнулся менталист. – У королевских фавориток прекрасное содержание, в случае появления бастардов тем предоставляются места в лучших заведениях Ригера.

– Со мной, значит, у него не может быть сильных наследников? – голос у Ареты не дрогнул, но внутри всё сжалось. После недавнего ощущения эйфории это была настоящая эмоциональная яма.

– Без сомнения, от такой красотки дети получатся милые... – он театрально вздохнул. – Но со средним и ниже среднего потенциалом, что лишит династию Ригерских преимущества.

– Магический потенциал так важен?

Снова вздох.

– Ты же умная девочка. Будь Франческа такой же сильной, как ты до поединка с тёмным, то у неё был бы шанс уцелеть. Признаюсь, выбор прежней королевы был ошибкой, которую Ричард осознал, едва женившись. Вторая ошибка может сломить его и оборвать династию.

– Я услышала тебя, – как бы ни было больно, Шойн прав. Но как отыграть всё назад? Обещание уже дано. Хотя... Сперва нужно проверить правдивость слов менталиста. – Но какой тебе интерес до нашего с Ричардом союза?

– Сама как думаешь? Я поклялся служить ему верой и правдой, даже ценой своей жизни, поэтому заинтересован в том, чтобы мой король здравствовал и правил, а его род процветал.

– Я никогда не соглашусь стать фавориткой.

– Эх, ну, я попытался... Думал, раз ты не хочешь быть королевой, но любишь нашего Ричи, то поступишься званием законной жены.

– Благодарю за заботу, но... – она покачала головой, раздумывая, как бы выпроводить нежеланного гостя.

– Есть и другой вариант, – Шойн выдержал драматическую паузу. – Ты можешь сбежать, пока не поздно.

– Я подумаю. Спасибо, но сейчас я хочу остаться одна.

Омерзительно широкая и совершенно неуместная улыбка в ответ, и менталист, наконец, уходит, оставляя после себя тяжёлую гнетущую атмосферу.