Цена мира

Пока ты обслуживаешь меня, в доме мадам Холли тебе его включат в ежедневный рацион, за мой счет. Правила тебе должны были объяснить: никаких других клиентов, никакой работы на стороне. Никакой личной жизни. Если в какой-то момент они перестанут тебя устраивать, ты должна предупредить мадам Холли, чтобы она подобрала тебе замену.

В отличие от ныне покойного Вин’Хорсы, Ар’Холли не связывалась с рабством, не заманивала девушек сладкими речами и не принуждала работать за еду. Она вела грязный бизнес, но вела его честно, — чем и была симпатична Ингвару на фоне большинства её «коллег».

Причины симпатии хозяйки борделя к кесеру были гораздо прозаичнее.

Он банально щедро платил.

— И еще одно, — добавил мужчина, — Никому ни слова о том, что здесь происходило. Для всех я приглашал тебя ради каких-нибудь грязных извращений. Подробности — в меру собственной фантазии. Но если ты хоть кому-то расскажешь, что я брал твою кровь, то проклятая тень явится за тобой и пожрет твою душу.

Проститутка торопливо закивала:

— Я никому не скажу, господин, обещаю! Клянусь Эормуном!

— Не поминай этого имени в моем доме, — поморщился кесер.

Не то чтобы святое имя могло причинить ему какой-то вред.

Но еще одна легенда о себе лишней не бывает.

После того, как проститутка из дома мадам Холли покинула его поместье, Ингвар занялся делами, связанными с её менее удачливыми коллегами. Стоило заметить, что подпольные публичные дома в криминальных районах столицы изрядно так поднялись за время недавней войны. Разоренный Данаан в изобилии снабжал их «персоналом».

Кого-то увозили, как трофеи, — те самые трофеи, одним из которых чувствовала себя и Линетта в его доме, — но таких было сравнительно немного. Солдаты предпочитали вывозить материальные ценности и не тратить дефицитную провизию на полонянок; если же кому-то, в основном из дворян, какая-нибудь данаанка приходилась настолько по нутру, чтобы взять ее с собой, то он обычно и брал ее для личного пользования.

Куда больше было беженок. Многие из жителей Данаана бежали от войны, из разграбляемых и сжигаемых селений.

Многие считали, что если Данаан проигрывает, то на территориях Аскании должно быть хоть немного лучше.

А оказавшись на чужбине, они быстро обнаруживали, что средства к существованию стремительно подходили к концу. Фактически изолированные от общества, окруженные ненавистью враждебной нации, они не могли даже занять в долг, чтобы продержаться первое время. Им приходилось крутиться так, как могут.