Цена мира

Неудивительно, что у него осталось впечатление, будто она холодна! Тогда ей казалось, что она ведет себя правильно: человек, заполучивший её силой, как трофей, не заслуживал того, чтобы она притворялась любящей. А уж слыша о том, как король и кесер сражались в поединке за обладание трофеем, принцесса и вовсе приходила в ярость. Однако теперь, когда Ингвар спас её и тех девушек, она взглянула на него по-другому.

И решила, что сегодня он должен почувствовать в полной мере, что женат на первой красавице Данаана. Что она может быть по-настоящему благодарна за все, что он сделал для неё.

И вот, под руководством Линетты демоница плела для неё платье из тончайшего паучьего шелка. Легкое, облегающее, на просвет оно казалось полупрозрачным, но на теле скрывало достаточно, чтобы оставить место фантазии. Принцесса хотела выглядеть эротично, — но при этом не вульгарно. Она хотела притягивать взгляд, и потому полностью отказалась от декольте. Чтобы каждое мгновение казалось, что еще чуть-чуть, и можно будет рассмотреть очертания тела сквозь тонкую серебристую ткань.

Узкий подол немного мешался в ногах; в город в таком наряде она не пошла бы. Но чтобы ходить в пределах поместья, удобство не требовалось. Гораздо ценнее была подчеркнутая линия бедер. Дополняли образ темно-синие туфли-лодочки и пара серебряных браслетов с изумрудами, а также прическа-шиньон, открывавшая шею и безмолвно приглашавшая к поцелуям.

Завершив одевание и макияж, принцесса почувствовала себя по всеоружии. Явившийся по её зову демон-кот подтвердил, что господин не покидал поместья и в данный момент находится в западном крыле.

На этот раз Линетта не собиралась позволять не пустить себя туда.

Не обращая внимания на возражения дворецкого, принцесса решительно отворила дверь. Перед ней предстало просторное шестиугольное помещение, оформленное в темно-красных тонах и освещенное неверным светом свечей. Четыре стола, уставленных непонятными устройствами.

И два человека.

Ингвар, одетый в синюю рубашку и темные штаны для верховой езды, стоял, преклонив колено перед распластавшейся в кресле девушкой.

Ингвар оглянулся на вошедшую. Гнева на его лице не отразилось, лишь досада.