Тать на ваши головы

Так, черный хвойный напиток назывался шир. Еще пара слов за утро не удержались в моем побитом сознании.

— Лавайха. — Старуха внезапно остановилась, ткнула пальцем куда-то в пригорок, где торчал какой-то цветочек с толстыми, как у денежного дерева, листьями.

— Лавайха! — повторила радостно, бухаясь на колени и протягивая к нему замотанные в тряпки — местный вариант перчаток — руки. Зарылась в серый, с бурыми пятнами, точно здесь кого-то убили, мох. Аккуратно выкопала цветочек с корнем, поднялась, гордо продемонстрировала мне добычу, бережно уложила в полотняный мешочек.

— Лавайха, — требовательно указала старуха на меня и на лес.

Ясно. Я закрутила головой, выискивая локальную рыночную ценность. Двинулась чуть в сторону, не ходить же друг за другом.

Шла, размышляя о том, что скатилась с должности руководителя отдела закупок крупного автомобильного завода до собирателя лавайхи. Знать бы еще, сколько стоит это чудо природы, чтобы понять, пробила я дно или еще нет. Хотя... куда уж хуже, чем мое нынешнее подмостовье.

И что-то мне подсказывало, что лавайху мы обменяем просто на еду.

«Новичкам везет», — с удовольствием подтвердила я себе, наткнувшись на пятый цветочек. Старуха на этот раз даже не стала радостно приплясывать перед ним, а, преисполнившись какого-то величия, опустилась на колени. Мол, сейчас, дорогой, мы окажем тебе честь выкапыванием. Смотри, член общества флоры, кто к тебе пожаловал. Самые удачливые сборщики лавайхи.

На меня старуха поглядывала с откровенным одобрением, как человек, подобравший помойного щенка и внезапно обнаруживший, что это уникальная порода, стоящая тысячу долларов, не меньше.

Я ощущала странную смесь досады — докатилась до сбора травок — и гордости: профессионал, он везде профессионал.

Не знаю, как Тыгдлар ориентировалась по времени, но внезапно мы свернули работы по сбору цветочков и вышли на тракт, а оттуда прямиком — шаг у старухи был кавалерийский, мои три в него укладывались — отправились в город. Я старалась поменьше крутить головой, а главное, не отставать и, не дай бог, не нарваться на неприятности.

От мысли, что я по незнанию языка, местных законов и прочих банальностей попаду в тюрьму, горло пережимало от ужаса. Что происходит в этом мире с людьми без денег, связей, документов представлялось очень хорошо...

И палача на меня, скорее всего, пожалеют: ему же за работу платить надо. Так что отправят куда-нибудь на отработку потребленного местного воздуха. И будет там тяжело, вредно и голодно.