Тать на ваши головы

И был прав: когда король был ранен в схватке с Шаркеем, именно принц принял командование на себя, и благодаря отчаянной смелости мальчишки, его задору они тогда и выстояли.

Так что принца любили не только женщины. Уважали и суровые солдаты — за смелость, принимали купцы — за умение вести переговоры, терпели священнослужители — за искренность.

Сам Дарье предпочитал простоту во всем, а потому носил короткую стрижку ёжиком, которая выдавала его долгую военную службу, любовь к походам и ненависть к балам и светской жизни.

От тех боевых лет на память остался шрам у правого глаза и еще пара на теле. Уже после отставки, осев в Городе и перестав мотаться на границу, Дарье отпустил небольшую бородку.

— Да я-то что, — отмахнулся Далмар. — Сам как? Все еще думаешь о сероглазке? Я, знаешь ли, заинтригован.

А еще его высочество не был женат, и эта головная боль преследовала весь дворец, особенно охрану, наследник ведь один, еще и без детей. Ее величество отдала всю себя выздоровлению мужа, а после тихо отошла за грань.

Король жениться повторно отказался, а его высочество каждый раз находил вескую причину не вступать в брак, разбивая своей улыбкой одно сердце за другим.

Однако Дарье знал его и другим: злым, глотающим спиртовуху точно воду и цедящим сквозь зубы слова ненависти и обещания мести за отца и мать: «Сами богов довели, а вместо смирения — раз нас боги послали, значит, мы и должны ими править — бунт устроили. Ненавижу уродов!»

Дарье был согласен.

Уроды и есть. Зажравшиеся, опьяненные властью и забывшие, кому обязаны своим процветанием.

— Чем больше об этом думаю, тем больше придушить девчонку хочется, да задать пару вопросов. — Дарье поморщился, потому как не был до конца откровенен с принцем. Придушить сероглазку хотелось, и сильно, но хотелось и обнять.

— Сначала часовня, потом всплеск в Кротком переулке, теперь усадьба, — принялся перечислять он. — У меня такое чувство, что они нашли-таки носителя для камней.

— Думаешь? — Далмар встал, прошелся по кабинету, передернул плечами.

— И почему бы этим предсказаниям не остаться просто предсказаниями? — раздраженно вопросил он у окна.

Дарье отвечать не стал. Подошел, встал рядом. Вид из окна открывался на основное русло реки, и та радовала количеством судов. В этом году торговля наконец развернулась, их перестали бояться, и теперь это все было под ударом из-за не желающих смириться с поражением отступников.