Со смертью заодно

В отличие от дома, отец изменился, и отнюдь не в лучшую сторону. Обрюзг и пополнел, волосы и усы поседели. После моего появления в комнате его черты лица на секунду скривились в брезгливой гримасе. Однако он тут же взял себя в руки и, скрыв клокотавшие внутри чувства за равнодушной маской, потянулся за чашкой с кофе. Я не знал, что и думать, столь яркие эмоции на моё появление несколько сбивали с толку. Мы не виделись пять лет, а его все ещё дико раздражает то ли моё присутствие в доме, то ли существование как таковое.

— Всем доброго дня! — кивнул, приветствуя присутствующих.

— Дмитрий, ты опоздал! — недовольно и громко бросил отец, заглушая голоса собравшихся за столом.

— Где мама? — проигнорировав его упрек, сухо спросил я, равнодушно взглянув на него.

— Ей нездоровится! — ответила мне вместо отца с постной миной Марфа Михайловна, намазывая на хлеб толстый слой масла. Бросая злобные взгляды на сидевшего рядом мужа, Василия Петровича, наливавшего себе уже вторую рюмку наливки, он ее взгляды проигнорировал, опрокинул рюмку, и захрустел соленым огурцом.

И злобно прошипела. — Как обычно, стоит нам появиться на пороге усадьбы.

— Ну, не стоит преувеличивать значение своего присутствия в этом доме. Хотя признаю, это весьма распространённое заблуждение, — ехидно вставил Егор Олегович Горский и обернувшись, кивком поприветствовал меня. Он приехал в усадьбу на наемном экипаже со станции незадолго до меня. — Здоровье любого человека — величина непредсказуемая.

Не правда ли?

— Иногда предсказуемая, — негромко протянула Екатерина Ивановна, выразительно поглядывая на Василия Петровича.

Марфа Михайловна скривилась, будто глотнула уксуса, на щеках появились бледные пятна. Высокая, худая, с вытянутым носом, унылым лицом и темными тусклыми волосами, собранными в тугой пучок. Обладая склочным характером и непроходимой глупостью, она обожала затевать споры, особенно на семейных посиделках.

Ее муж молча наливался алкоголем, никоим образом не реагируя ни на взгляды, ни на злобные выпады дражайшей половины. Я, едва сдерживая ухмылку, сел рядом с Розой Павловной, отметив, что новоявленный родственник восседает по левую руку от Марфы Михайловны. Он беспрестанно зыркал по сторонам маслеными глазками, вытирая лоб платком.

— Ну что вы, уважаемый Егор Олегович, я ни в коем случае не преувеличиваю, всего лишь высказываю свои наблюдения.