Проклятие Принца

Странно, что хозяин называет своё проклятье Даром. Только расспрашивать его об этом явно не время, он сразу замкнулся и нахмурил брови.

Лучше оставить одного и вернуться позже, подумала Вильда.

— Подержите руки в отваре еще четверть часа, потом я перевяжу их бинтами с заживляющим зельем. А пока проверю, что творится на кухне.

— Иди, — буркнул Рессар, так и не посмотрев на нее.

Все следующие пятнадцать минут, пока она заглядывала в кастрюльки и чаны, проверяла нарезанные овощи, пробовала засолку красной рыбы, рассматривала консистенцию паштета, неизменно думала о хозяине и странном «даре».

Мысли роились в голове, мешая сосредоточиться. И, конечно, Вильда предпочла бы напрямую спросить Рессара о проклятии, но он явно не потерпит такого любопытства. А уж с учетом двух назначенных ей наказаний, лучше избежать недовольства господина.

По истечении назначенного ей же самой времени, Вильда вернулась в свои покои, чтобы забинтовать Рессару руки.

***

Он сидел на краю ванны и разглядывал кисти рук. После отвара кожа очистилась, опухоль и краснота спали, а зуд и боль прошли как страшный сон.

Почему раньше Рессару не приходило в голову нанять колдунью, чтобы лечить руки? Он знал ответ. Потому что он срамился своего Дара, тут принц скорее согласился бы с Вильдой, что обладает не Даром, а проклятием! Такое за порог дома не выносят.

Но теперь у него есть своя собственная, домашняя колдунья. Связанная с ним на три года вперед. Хотя, о чем он? Если не выписывать Освободительную – Вильда останется его собственностью на всю жизнь.

Улыбка искривила губы Рессара, и он обернулся на звук открываемой двери.

Тщательно контролируя эмоции на лице, Вильда деловито взялась накладывать повязки на его руки. Ни брезгливости, ни отвращения он не разглядел, как не старался. С другой стороны, странно было бы пренебрегать руками тебя кормящими!

— Действуй осторожно, ты знаешь, как опасно может быть моё прикосновение.

Прошептал Рессар тихо, близко наклоняясь к девушке и замирая от нежного аромата её волос. Как много готов он отдать, чтобы сейчас коснуться этой головки рукой, погладить по непокорным чёрным прядям.

Колдунья застыла, удерживая его перебинтованную руку в своих. Он может её коснуться, но не почувствует ладонью ни гладкости, ни шелковистости волос.