Янтарное сердце Амити

Она сию же секунду захлопнула коробку и достала из пакета другую, в точности такую же, после чего опять торжественно представила:

– Та-дам!

На этот раз на торте была другая надпись: «С поступлением в Академию!» А сестра свела брови домиком и посмотрела на меня щенячьим взглядом:

– И давай сделаем вид, что ничего не было. Ты же понимаешь – это было не сомнение, а перестраховка.

Я прыснула и отмахнулась:

– Режь торт, Лив, а то завалится очередной недовольный, и жди потом до вечера, – сглотнула я собравшуюся во рту слюну от вида белоснежного торта.

И тут меня осенило:

– Слушай, а где Котя?

Эта усатая морда хоть и самостоятельный представитель кошачьих, но обособленным, а особенно тихим, никогда не был. Да еще больше меня любил сладости. Поэтому странно, что мы тут о торте говорим, а он не выдвигает своих кошачьих требований на долю торта.

Мы с сестрой быстро огляделись и да… Нашли кота. Желтый, точно спелый лимон – этот цвет Котя принимал, когда испытывал сильное любопытство – и с растопыренными длинными усами, он гонял лапой несчастный розовый цветок, который я отвлеклась и не успела убрать.

– Котя, не тронь! – воскликнула я.

Кто его знает, что мужик вырастил – вдруг цветок ядовитый. Поэтому я схватила пинцет и бросилась спасать кота. А тот, заметив меня, выдал недовольное «Мяу» и попытался схватить зубами свое «сокровище», но я успела первой, и только пинцет сомкнулся на розовых лепестках цветка, как… Пф! Мне и коту в лицо полетело розовое облако.

От неожиданности я, конечно, его вдохнула и зачем-то задержала дыхание. А у Коти зрачки расширились, усы еще сильнее растопырились, и выдал он такое игривое: «Мур-р-р», которое я в жизни от него не слышала.

Ни с того ни с сего кот начал кататься по полу. Сестра кинулась ко мне с взволнованным криком: «Лала!» А мне вдруг резко подурнело от предположений, чего же такого нам довелось надышаться. И будто печали мало – колокольчик над дверью звякнул, и в магазин вошли Красные плащи.

Глава 3

Там, где одна беда, порой случаются две, а то и все три. Я надышалась какой-то дряни, но слава белладонне пока в своем уме, в отличие от Коти, который огласил утробное «мяу», окрасился в бордовый цвет с золотыми полосками и выскочил в дверь, стоило ей открыться. Чуть «гостей» наших не посшибал. Однако за Котю я сейчас волновалась меньше всего.

Этот пушистый комок перепробовал в нашей лавке (пока мы не видели) все, до чего только смог дотянуться.