Янтарное сердце Амити

Вряд ли бы Несс хотела, чтобы я рассказывала Мэй об этом инциденте, да и вообще припоминала о нём при ком-либо ещё.

– А, тогда ладно, – чуть разочаровалась она.

Видимо, хотела после представления ещё раз ей напомнить, что все стихии по-своему сильны, но… не срослось. А чтобы избежать новых вопросов о своей соседке, я поинтересовалась:

– Ну и как тебе некроманты?

Глава 12

– Лаветта… Лаветта? Ты меня слышишь?

– Мама?

– Лаветта?

Я бежала со всех ног на её голос, как когда-то в детстве, и чувствовала в нём страх, панику и долю отчаяния, будто за мной гнался монстр, и моё единственное спасение – её объятия.

Если не успею – его пасть захлопнется, и мы с мамой больше никогда не увидимся.

– Лаветта? Ты меня слышишь? Ты же меня слышишь?

– Мама! – я свернула в узкий, тёмный переулок со старыми каменными домами и наконец-то её увидела. Спустя столько лет…

– Мама?

Она стояла ко мне спиной и казалась единственным лучиком света среди всей этой тьмы.

Я потянула к ней руку, и… вдруг она вспыхнула ярким пламенем. Зажглась, точно горстка серы – Быстро и безжалостно, и уже через миг на мои ладони упал черный пепел, а в ушах вновь зазвенел голос полный отчаяния:

– Лаветта!

Я резко проснулась. Вся в холодном поту, будто мне это всё не снилось. Даже поначалу начала отряхивать руки и пижаму от несуществующего пепла, пока не опомнилась и не потянулась к столу. Глотая слёзы и кусая губы, я нащупала в темноте кулон с песочными часами и быстро надела его на шею, откинулась на подушки и почти сразу почувствовала на своей груди приятную тяжесть:

– Мур-р-р?

Котя словно бы поинтересовался, всё ли со мной хорошо, а я, глядя в чёрный потолок, погладила его по мягкой шерсти всё ещё зудящей от ненастоящего жара ладонью и тихо произнесла:

– Не волнуйся, Коть.

Это сон… Просто сон.

Я уже несколько лет не видела этого кошмара, похожего на вязкое болото из размытых лиц, силуэтов, неясных вспышек и кривых тёмных улиц, среди которых я ощущала себя не просто маленьким, потерянным ребёнком, а крупицей – песчинкой, провалившейся в мир исполинов, у чьих ног царила вечная мгла и густая тень.

И уже много лет не слышала голоса матери, который, казалось бы, уже позабыла.

Раньше мне снилась оба родителя мама и папа. И они всегда… Всегда сгорали. Но когда бабушка подарила мне кулон, эти кошмары стали появляться реже, а потом и вовсе пропали.