Янтарное сердце Амити

Дружили когда-то…

Она сдула прядь светлых волос с лица и принялась бороться с хлипкими застежками потертого чемодана, которые отказывались держаться.

– Пока они узнали, что мои родители любесы и…

Девушка пожала плечами, а я сразу поняла в чем дело. Человек с магическими силами, рожденный в семье любесов – редкость. Один выстрел на миллион, как говорила учительница в Школе Ведьм. Если в роду у кого-то из любесов был предок маг, имелся маленький шанс, что наследник родится особенным. Но он настолько мал, что таких детей можно было пересчитать по пальцам.

И чем дальше этот родственник по родовому дереву, тем меньше возможность того, что магическая кровь вообще взыграет. Но если такой ребенок родился, то своей силой он никогда не сможет превзойти чистокровного мага или полноценного половиныша. Однако у пострелков, как прозвали этих детей в простонародье, было одно преимущество – их сила чиста, и они могли сами выбрать стихию, которой хотят управлять, в отличие от нас, кого, напротив, выбирает стихия.

– Кстати, я Мэй, – девушка протянула мне ладонь с тонкими и изящными пальцами, а в ее небесно-голубых глазах засверкали солнечные блики. – И еще раз спасибо, что помогла.

Она одарила меня такой теплой и светлой улыбкой, что я не удержалась и тоже улыбнулась.

– Пустяки.

Ее рукопожатие оказалось удивительно крепким, и только я собралась представиться в ответ, как глаза Мэй удивленно распахнулись, а за моей спиной раздался… Даже не знаю, как это назвать. Наверное, крик решимости и отчаяния на кошачьем.

И не успела я оглянуться, как уже через мгновение в мое плечо впились когти, а вокруг шеи обвился хвост.

– Он… Он-он-он… – задрожал голос Мэй. – Красный?

А я отвернулась и попыталась снять с плеча взбесившегося кота, желательно без кровопролития. Моего, конечно.

– Котя! – простонала я и зашипела: – Ты зачем Лив оставил?

Но этот негодник только сильнее в меня впился и, недовольно заворчав, пополз под волосами. Меня даже передернуло от того, как его усы пощекотали шею, а острые коготки впились в спину, и я поежилась.

– Нет, Котя. Ты не можешь пойти со мной, – начала я причитать, чувствуя, как щеки вспыхнули румянцем от любопытных взоров проходивших мимо учеников, и опять потянулась за мохнатым негодником. – Ну, Коть! Лив будет одиноко!

Тот с протестом фыркнул и увернулся, окончательно запутавшись в моих волосах.

– Котя! – чуть ли не со слезами на глазах взмолилась я, потому что мне было не только стыдно, но и банально больно.