Янтарное сердце Амити

– Как и Райс мог серьёзно навредить Мальвин. Вы только недавно получили очаги стихий и толком не научились ими пользоваться. Малейшая ошибка и Райс изуродовал бы Мальвин на всю жизнь.

– Мне, кажется, или вы сейчас защищаете Флоренс? – усмехнулся он.

– Я защищаю всех учеников Академии, – улыбка растаяла на лице Октавии, а взгляд не сулил ничего хорошего. – Советую это запомнить. А наказание Флоренс я буду обсуждать с деканом Боевого факультета, и никак не с вами. Поэтому если вы больше не можете сказать ничего полезного по делу, то во второй и последний раз говорю вам покинуть мой кабинет.

Последние слова она проговорила тише и, явно давая понять, что не шутит и Раста ждёт ещё один «заплыв», на этот раз через порог ее кабинета. Обезьянка за его спиной приоткрыла дверь, а Раст, ещё немного постояв, резко развернулся, чтобы уйти. Однако возле меня задержался:

– Надеюсь, тебя отчислят, Флоренс, – прошипел он, прожигая меня взглядом, который я стойко встретила и даже не шелохнулась, хотя внутри всё переворачивалось от опасения.

Вскоре Раст, громко топая, покинул кабинет и мы с Октавией наконец-то остались наедине.

– Надо же, какой горячий парень, – хмыкнула она и взмахом руки вызвала плотное облако, которое принесло из угла комнаты ещё один стул и поставило напротив её стола. – Присаживайтесь, Флоренс.

Я послушно села, чувствуя себя гораздо спокойнее, а Октавия, устало вздохнув, продолжила:

– Джури был прав, вы могли серьёзно навредить Райсу…

– Я точно рассчитала пропорции, – быстро добавила я.

Октавия вымученно улыбнулась:

– И это я тоже знаю, даже больше…

Она опять оперлась на стол, чтобы быть ко мне ближе.

– Я понимаю ваш поступок и на вашем месте, наверное, поступила бы так же. Однако как преподаватель я не могу закрыть глаза на ваши действия.

– Я понимаю, – согласилась я и опустила я взор на сцепленные руки.

– Это хорошо, – вновь вздохнула Октваия. – И по протоколу Академии ваш поступок оценивается в два штрафных очка…

Душа провалились в пятки.

– Как два штрафных?! – воскликнула я, понимая, что это равносильно отчислению, и вскочила на ноги.

И только прозвучали мои слова, как дверь в кабинет Октавии распахнулась, разбив водную обезьянку на множество брызг, а запыхавшийся декан, чьи глаза пылали янтарным пламенем, с порога прокричал:

– Флоренс! Я прощаю вам одно штрафное очко!

Глава 32

Декан молчал. Тяжело молчал.