Янтарное сердце Амити

Под облегчённые выдохи учеников он забрал тарелку с пирожным и, чертыхаясь, устремился к нам. И пока я наблюдала за приближающимся Ником, заметила, как опять в толпе в нашу сторону смотрит лысый с боевого факультета.

– Твоя доля Лав, – отвлёк меня порозовевший Хост и подвинул одну из трёх тарелок с пирожными.

Вторую он отдал Лексу, который довольно потёр руки и потянулся к десертной ложке с длинной ручкой, а я недоумённо уставилась на своё пирожное:

– Моя доля?

– Уже забыла? – пихнул меня в бок Лекс.

А ведь правда, я совсем забыла про гонку дельфинов, которую Октавия устроила на открытии учебного года. Вот только не припомню, чтобы спорила о чём-то с Хостом… Но прежде чем я успела об это сказать, Лекс произнёс:

– Ешь, Лав, и не стесняйся, – и подмигнул, а Хост добродушно улыбнулся, будто они оба прекрасно поняли, о чём я сейчас подумала.

– Держи, ротан ты ненасытный, – вдруг звякнул тарелкой перед Лексом расстроенный Ник, и Лекс вполголоса заметил:

– Никто, кроме Ника… Умение проигрывать – тоже в своём роде победа! – уже громче заметил он и добавил: – А за ротана ты ещё ответишь.

– Конечно, отвечу, – фыркнул Ник, – ротан-то говорить не умеет. Только блам-блам… – изобразил он руками челюсти. – Рот бестолковый раскрывает и дрянь всякую жрёт.

– Ого! Ты посмел назвать пирожный мадам Сладос дрянью? Вот так номер, как думаешь, она расслышала? Мадам Сла-а-адос! – громко позвал её Лекс, а Ник стиснул кулаки и напрягся:

– Ещё слово, и я тебя…

– В чём дело, Лексэр? – с лучезарной улыбкой поинтересовалась Сладос.

Я удивлённо дёрнула бровью, не ожидая услышать полное имя Лекса, а Ник, мне показалось, вот-вот закипит.

– Ваши пирожные просто великолепны! – вопреки нашим ожиданиям произнёс Лекс.

– Подлиза, – фыркнул расслабившийся Ник, а мадам Сладос кокетливо поправила свою причёску-одуванчик и произнесла:

– О, Лексэр, благодарю. Ты как всегда очарователен.

Сладос расплылась в ослепительной белозубой улыбке и уже с большим задором принялась раздавать пирожные.

– Мадам Сладос Асхарка? – поинтересовалась я, когда все стихли.