Его огонь горит для меня. Том 1

Особенно тяжело давалось обучение из-за того, что никто ничего не объяснял и объяснять не собирался. Библиотекарь мог позаниматься со мной от силы полчаса, а затем возвращался к своим древним фолиантам. Он обновлял каталог дворцовой библиотеки, и я, в свою очередь, тоже помогала ему по мере сил, чтобы не казаться совсем уж неблагодарной.

Времени до обеда оставалось ещё порядочно. Голова уже трещала от старательно запихнутой в неё информации, скромно намекая, что для излишков знаний она не предназначена и с трудом удерживает в себе три закона Ньютона и таблицу умножения.

Так сказать, уже работает на пределе возможностей.

Не сумев абстрагироваться от организма, я пошла на банальный подкуп. В качестве компенсации потраченных усилий предложила конфетки и ранний обед. Но мой организм не ведёт переговоры с террористами, поэтому захотел странного — пельменей и тархуна. Если учесть, что тархун я последний раз пила в глубоком детстве, то желание было внезапным и нелогичным.

В детстве Ленка рассказала мне историю про то, как одна девочка пила много «Фанты» и стала оранжевой.

Также сестра не уставала повторять, что чихнуть можно только сто раз, а потом обязательно умрёшь. Поэтому, будучи ребёнком, я не пила цветные напитки и старалась не чихать. Доверчивой же осталась до сих пор, иначе как ещё я бы тут оказалась.

А вообще, у меня стресс. И когда у меня стресс, то я что? Ем! А где еда? На кухне. Туда мы с организмом и отправились: я — делать пельмени, а он — их есть.

Кухня встретила смесью запахов и звуков.

Звенела посуда, переговаривались повара, постукивали о разделочные доски ножи.

— Солнечного дня! — я отловила куда-то спешащую девушку с ковшиком в руке. — Скажите, пожалуйста, а где я могла бы что-то приготовить самостоятельно, чтобы никому не помешать?

— Ой, а чевой-то вы готовить-то будете? — испугалась она.

— Хочется, — пожала плечами я.

— Голодная? Так я скажу мастеру Хо́рриту, пущай вас покормит!

— Я бы хотела приготовить что-то из привычного мне.

— Ой, ну обождите тута, я мастеру Хо́рриту скажу, пущай он сам разбирается, — девушка заправила под платок выбившуюся прядь волос и скрылась в звенящих недрах кухни.

Оставшись в одиночестве, я осмотрелась. Кухня до странности походила на земную, ресторанную. Такие же металлические столы и стеллажи, разве что не хватает огромных холодильников и фритюрницы.

— Госпожа певица! — обрадовался мне дородный мужчина в тёмном поварском халате и колпаке.

На груди у него орденами сияли брызги чего-то светлого.