Верни меня, если сможешь...

Когда она была жива, таким человеком почти всегда была она после её смерти, я растерялась, но собравшись стала находить таких людей. Их, как оказалось, не так уж и мало. В «Двух звёздах» я почти всегда настроена на отца.

— А сейчас, на меня?

— Верно, — она чуть виновато улыбнулась и потупила глаза.

— Я не против, — постаралась подбодрить девушку. — Мне даже приятно, что я полезна.

— Благодарю Лия.

— Тебе спасибо за откровенность, не представляю даже каково это — чувствовать каждого, кто тебя окружает — его боль, страдания, радость, злость.

— Это верно.

— Слушай, а это мысль, — воодушевлённо глянула на девушку. — Ты и сама могла бы организовать такую школу.

— Это же какие деньжищи нужны, — выдохнула обречённо Мария. — Мне и в жизнь таких не заработать.

— Знаешь, главное — начать, а дальше, если подойти с умом, можно развернуться.

— Надо же, сколько мыслей у тебя в голове, может, зря мы сняли с тебя штаны, — хихикнула она.

— Не—е—ет — так лучше и теплее, — громко рассмеялась.

— И правда, так лучше и теплее, — залилась девушка следом.

Такими мы и ввалились в фойе гостиницы: смеющиеся, с бумажной перевязкой в руках.

— Этот день я запомню на всю жизнь, — встретил нас светящийся от радости виэр Виктор.

— Что—то случилось, папа?

— Конечно, — всплеснул он руками и выбежал из—за стойки. — Моя дочь смеётся, это же отрада для глаз моих, — крепко обняв Марию, он крепко чмокнул её в лоб. Отпустив дочь, потянулся ко мне. — Вас поцеловал Единый, милая вира Амалия, Вы вернули радость в мою душу, — почти пропел мужчина и крепко меня обнял.

— Папа, ну что ты делаешь, совсем Лию засмущал, — поспешила прийти ко мне на помощь Мария, видимо, почувствовав моё смятение.

— Ох, и правда, простите старика, расчувствовался совсем: не слышал смеха Маришки с тех самых пор, как матушка её оставила нас, — засуетился счастливый отец, возвращаясь за свою стойку. — Вас, кстати, молодой человек искал, ладный такой, высокий.

Сердце упало в пятки и забилось там, пружиной подбрасывая меня.

— Брюнет? — почти прошипела, так как воздух почему—то вдруг закончился.