Верни меня, если сможешь...

— Он самый, чем могу быть полезен, вира? — тем же скрипом ответил виэр, внимательно разглядывая меня, глазками—крабиками, смотрящими навылупку из своих костлявых укрытий.

— Я от виэра Виктора из «Двух звёзд», он сказал, что я могу к вам обратиться по поводу вот этого, — уже смело отчеканила, снимая колечко с пальца.

— Хм… От Виктора говорите, — чуть склонив голову набок, впился загоревшимся взглядом в украшение. — Ну, пойдёмте, вира, присядем. Как, говорите, Вас зовут? — медленно развернулся и направился к стойке в конце вещевого коридора.

— Да не говорила ещё, — чуть громче кинула ему в спину, вдруг не слышит. — Амалия моё имя.

— Амалия, и всё?

— Если можно — и всё.

— Можно, отчего же нельзя? — выдохнул он в ответ, но даже так это получилось у него, будто скрипка сфальшивила на каждом звуке.

Добравшись, прочерчивая неуверенный шаг по деревянному полу, до своего рабочего, по всей видимости, места. Старик–ростовщик, кряхтя, уселся на такой же скелет—стул, тот недовольно скрипнул, принимая в свои объятья хозяина.

Безмолвное указание сразу выполнила, кольцо с металлическим звоном расположилось аккурат по центру тарелки.

— И что Вы хотите за эту драгоценность, вира Амалия? — фальцетом вдруг пропел старик, вглядываясь в золотистый отблеск, молниями разбегающейся от моего колечка к краям странной утвари.

— Я хочу адекватную цену, — по—деловому сложила руки на груди, делая вид, что не удивлена происходящим.

— Это — золото, вира Амалия.

— Я знаю.

— Вам придётся подписать официальный отказ от вашего украшения, с магической печатью, подтверждающей, что вещь не украдена и принадлежит именно Вам.

— Хорошо, — сухо ответила я.

— Тогда… — он закатил глаза, оставляя видимыми лишь белки. Сейчас он походил на варёную рыбу, даже губы сложил уточкой. Жуть! — Пятьсот, — чётко проговорил, вернув свои глаза—крабики на место.

— Пятьсот, — медленно повторила за ним. Знать бы ещё: много это или мало?

— Больше дать не могу, пятьсот серебряных — это хорошая цена, — развёл беспомощно руками. — Так что, согласны?

Я бы, может, и поторговалась, но даже примерно не знала местных расценок, рисковать не стала, вдруг вообще пошлёт. Уж лучше синица в руках — как любят говорить в моём мире.

— Хорошо, согласна, — подписалась на сделку.