Верни меня, если сможешь...

А Рэйсон не соврал: место это гораздо больше подходило для купания.

Здесь даже берег был песчаным.

Сбросив туфли, сразу подошла к кромке воды. Она была прозрачна настолько, что виден был каждый камешек, лежащий на дне.

Ой! А вот стайка мелких рыбёшек, весело поблёскивая чешуёй, проплыла между тонких водорослей.

Захотелось пищать от восторга.

Опустив несмело ногу в воду, чуть поёжилась от недовольно пробежавших мурашек, поднявших, по пути, каждый волосок на теле.

— Холодная, — пробормотала вслух.

Решила оставить водные процедуры на послеобеденное время, а пока порисую.

Находиться в одиночестве для меня никогда не было в тягость.

Дома я часто отправлялась с самого утра на пленэр и пропадала на природе, порой до самого вечера. Даже находясь на одном и том же месте, можно написать множество этюдов, непохожих друг на друга.

Природа живая.

С каждым дуновением ветра, пробежавшей тучкой, яркой лаской солнца или, напротив, томной грусти неба, она меняется.

И, кажется, что только что горящие краски вмиг становятся холодными, а золотой колосок, что рисовала, легко качавшийся на ветру, уже уныло тянется к земле.

Расположившись на мягкой траве, у небольшого скопления деревьев, спрятавшись в их тени, я принялась за работу, пожалев про себя, что здесь нет акварели.

Так захотелось перенести на бумагу ту лёгкую воздушность прозрачного озера, с её юркими обитателями и яркий перезвон зелени, от холода изумрудно—зелёного, на тугом переплетении крон деревьев, до майской зелени, перемешанной с жёлтой охрой песка, на окружающем пруд бережку.

Но в моём распоряжении были только мелки, поэтому наброски выходили несколько графичными, хотя, поэкспериментировав с техниками рисования, стало получаться довольно мило.

Солнце уже пекло вовсю, когда я, наконец, довольная результатом, убрала зарисовки в корзину. Ветерок хоть небольшой, но листы трепал, бегать, собирать их потом по земле желания большого не было.

Скинув верхнее платье, подошла снова к воде.

На этот раз, тело моё отреагировало на прикосновение к искрящейся на солнце, глади, довольным урчанием.

«У Хама, что ли, нахваталась», — улыбнулась про себя.

Немного подумав, оглядывая тонкое нижнее платье, решила, что снимать я его не буду, нудистских наклонностей во мне вот даже капельки не было, несмотря на то, что я точно знала: вокруг никого нет и не может быть.

Вода встретила меня приятной прохладой: тёплой она была только у берега, чему я, кстати, порадовалась.