Верни меня, если сможешь...

— Похоже, удар повлиял на вашу память, Амалия. Настоятельно рекомендую побольше отдыхать и какое–то время не напрягаться: думаю, со временем вы всё вспомните, — убирая свои ладони с моих, по–отечески произнёс он. Я даже смогла улыбнуться в ответ. — А сейчас Вам нужно отдохнуть. — приложив палец аккурат на середину лба, погрузил меня в темноту.

Глава 5

Вновь открыла глаза уже с лёгкостью.

За окном краснел то ли закат, то ли рассвет, непонятно: во времени я совсем потерялась.

Сладко потянувшись, растягивая затёкшие от долгого лежания мышцы, заметила, что боли совсем нет и чувствую я себя превосходно.

В ногах завертелся тяжёлый комок.

— Ну чего тебе не спи–иться, рань така–ая, — недовольно протянул уже знакомый кошачий голос.

Всё–таки это был не сон: разочарованно вздохнула, принимая новую реальность. Хотя как такое можно принять? Я попала в другой мир, в моих ногах спит говорящий кот, вылечили меня магией.

Решила, что кричать и бегать с ошалелыми глазами смысла нет, хотя по первости ой как хотелось!

Лучше попробую наладить контакт и потихоньку разобраться с тем, что происходит со мной и как теперь вернуться домой, ведь занесло меня сюда как–то: значит, есть и обратный путь.

— Пожалуй, с этого «инопланетянина» и начну, раз уж он так напрашивается.

— Ты что здесь делаешь? — спросила первое, что пришло в голову.

— Сплю, точнее–е, спа–ал, — почти прошипел кот.

— Ты же сказал, что ты хранитель.

— Ну да–а.

— Тогда почему спишь, а не хранишь? От чего ты там хранишь: от серых мелких вредителей, по всей вероятности?

— Что это–о ты имеешь в ви–иду? Каки–их ещё серых?

— Тех самых, что бегают по ночам, — пробурчала, вставая с кровати, потихоньку двигаясь к зеркалу.

Ушастый в это время задумчиво водил жёлтыми глазищами, видимо, соображая, каких пакостников я имею в виду.

Шла медленно, но довольно уверенно, лишь раз покачнувшись и то, потому что запуталась в огромной ночнушке–палатке.

В зеркальном отражении на меня смотрел, взъерошенный рыжий воробей, с огромным цветущем синяком, растёкшемся от самой линии роста волос до подбородка.

— Да уж, видок так себе, — провела пальцем по живописной ссадине. — Ну хоть уже не болит.

— Это ещё что–о, ви—идела бы ты себя, когда тебя привё–ёз хозя–яин, — мявкнул хранитель, спрыгивая с кровати и вальяжно зашагал ко мне.

— И сколько же я спала, раз и синяк цвести начал, и рана почти затянулась?

— Целых два дня.

—Два дня! И я почти здорова, — восхищённо воскликнула, оборачиваясь к Хаму.