Оставаясь человеком

Неторопливо вытершись полотенцем, укуталась в длинный халат и вышла из ванной.

На моей кровати уже сидел Дамиан с несчастным и виноватым видом.

— Извини, пожалуйста, дурака старого. Не хотел тебя обидеть. Вообще не знаю, как у меня такое вырвалось. И ты права: я стал забывать каким был раньше. Перешел грань, изменил своим принципам, — он сокрушенно покачал головой.

— Ты мне только скажи: среди тех, кого я убила с твоей подачи, были не заслуживающие своей участи? — на этой фразе мой голос чуть дрогнул.

— Нет, слово чести! О себе такого сказать не могу, но ты убивала лишь худших представителей человеческого рода, — с жаром принялся уверять меня наемник.

— Я верю. Все еще, — отозвалась едва слышно и присела рядом.

— Больше не подведу. И связываться с наркобизнесом и работорговлей не буду. Видимо, заигрался. Привык, что ты у меня за спиной. Прости, — он криво усмехнулся.

— Что ж, на то мы и семья, чтобы прощать друг друга. Настала моя очередь учить тебя, что такое «хорошо», а что такое «плохо», — улыбнулась я и обняла Дамиана, с облегчением окончательно отпуская все плохое, скопившееся в душе.

— Это я тебе такое когда-то сказал? — удивился он, с радостью отвечая на объятие.

— Ну да. В день, когда мы встретились. Разве не помнишь?

— Да я в принципе уже последние годы помню смутно. Видимо, старость пришла.

— Да рановато как-то. Как ты мог забыть это? Ведь именно твои слова стали толчком к тому, чтобы я стала меняться. В карете, когда нас остановил охотник, — напомнила ему, нахмурившись.

— А, точно. Не удивительно, что не помню. У меня весь тот день как в тумане. Я потом еще неделю не мог поверить, что все это на самом деле, а я не лежу умирающий где-то в лесу. Меня же тогда трясло от одного только взгляда на тебя, — вспомнил Дамиан, негромко хохотнув, словно от хорошей шутки.

— Чего это? Настолько страшная? — обиделась я чисто по-женски.

— Не в том смысле. Но увидеть, как двенадцатилетняя хрупкая девчонка расправляется с матерыми наемниками — это жутко, как минимум.

Я все ждал, что вот-вот ты и меня прикончишь. Особенно в тот день. В ванной тогда, пока обрабатывал раны, внутрь принял немало успокаивающей настойки на спирту, чтоб в какой-то момент не сорваться на визг и не попытаться куда-нибудь сбежать. Я и остановил-то тебя в карете только потому, что боялся, что еще одной расправы моя психика попросту не выдержит. А что тогда нес — хоть убей, не вспомню.