Дикая магия

Сейчас золотые в полном составе высыпят наружу, и тогда ни один удачливый пьяница ей уже не поможет. А потому, вместо того чтобы поблагодарить своего защитника, она протянула ему связанные руки.

— Развяжите меня! Бежать надо! Пожалуйста!

Вот только спаситель вместо этого приложил указательный палец к ее губам, призывая к молчанию, а уже в следующий миг Морья оказалась прижата к стене конюшни. От возмущения выбило дух, но тут плащ незнакомца увеличился в размерах, надулся, словно парус, накрывая их обоих. Темная, едва прозрачная пелена спрятала преступников.

Она бы закричала, но на рот ей легла теплая шершавая ладонь.

— Не выдай нас, дурочка, – шепнул спаситель.

— Где они?!

Как и ожидалось, золотые выскочили во двор. Они стояли совсем близко – Морья видела их сквозь мутную пелену живого плаща. Слышала грязные ругательства, приказы усатого командира, жалкие блеяния Тита.

Кто-то вскочил на лошадей и помчался в погоню, кто-то пытался обыскать хозяйственные постройки.

На месте остался лишь командир. Словно что-то заподозрив, он остановился у конюшни. Морье казалось, что сердце в её груди грохочет так громко, что его невозможно не услышать… Она упала бы от страха, а может и вовсе закричала бы. Но незнакомец держал крепко, пах одуряюще и казался той невозможной божественной силой, которую людям, пусть и приближённым государя, не сломить.

Сам же спаситель лишь насмешливо приподнял бровь, когда главарь золотых принюхался к ним, невидимым глазу, и наугад пырнул ножом в пальце от их тел.

Наконец, сдался и усач. Он неспешно вывел из стойла и оседлал своего белоснежного коня, чтобы отправиться следом за удаляющейся погоней. Но, едва сунул ногу в стремя, как незнакомец отпустил Морью, плавным движением сместился за спину усачу и одним ловким ударом у основания черепа вырубил его.

А потом снова повернулся к девушке.

— Вы что собираетесь делать?

Она попятилась.

— Предаваться разврату, — мрачно пошутил мужчина.

— Развяжите меня, пожалуйста! — снова попросила Морья.

— Обязательно. Позже.

Девушка облизала пересохшие губы.

— Я с вами не пойду. Не знаю, что вы со мной сотворите.

— Зато знаешь, что с тобой сотворят они, — кивок на лежащего усача. — Думаешь, я придумаю что-то худшее?

— Нет, — признала Морья. Она хотела уже позволить усадить себя в седло, но помедлила. — Подождите, пожалуйста!

Метнулась к лежащему ниц Пузу, преодолевая отвращение и страх.