Кодекс убийцы

Дани, не обращая никакого внимания на беспорядок, который сотворила собственными руками, с тихим болезненным стоном запустила пальцы в волосы. Я с любопытством наблюдал за ней. Надо же, такое чувство, будто смерть семейного поверенного привела ее в настоящее отчаяние.

– А завещание? – чуть слышно выдохнула она. – Его нашли?

– Нет. – Я небрежно кинул на стол полотенце, пытаясь хоть немного промокнуть неаккуратное пятно с рваными краями. – Предполагается, что его похитил убийца.

Дани побледнела так стремительно, что я всерьез обеспокоился – не собралась ли она рухнуть в обморок.

– Я пропала, – прошептала она. – Что же теперь делать?

Слава всем богам, разрыдаться Дани от столь печальной новости не пришло в голову. Она лишь замерла на месте, кусая бледные бескровные губы и о чем‑то напряженно думая.

– Если ты не хочешь поговорить со мной по душам и рассказать, во что вляпалась, то я зову стражу, – произнес я, вставая с места. – Будешь объясняться с Флоксой или Зиргием.

Конечно, я блефовал. Дани сейчас была на грани срыва. Дрожащие пальцы, затуманенный от страха взгляд – все указывало на это. Поэтому я собирался лишь немного надавить на собеседницу. В самом деле, не пытать же мне ее.

– Постойте!

Дани заломила руки в мучительной тревоге. Взглянула на меня снизу вверх. В ее голубых глазах стояли слезы.

– Подождите, – прошептала она.

– Не буду. – Я жестокосердно ухмыльнулся. – Я не даю обещаний, в выполнении которых не уверен. Если тебя это не устраивает, то говорить будешь с Флоксой или Зиргием. В городской тюрьме, понятное дело. И без твоего чудесного амулета на шее.

Дани сомневалась лишь миг. Затем глубоко вздохнула и кивнула, принимая мои условия.

– Я солгала во время первого допроса, когда сказала, что мне ничего не причитается из состояния отчима, – негромко произнесла она.

– Что? – Я нахмурился, решив, что, верно, ослышался. – Почему? Ты же байстрю… гм… незаконнорожденная дочь его жены.

– Позор для любой благочестивой семьи. – Дани грустно улыбнулась. – Завещать мне многомиллионное состояние было бы плевком в лицо обществу, не так ли? Как раз в духе Тирна. К тому же он не собирался умирать еще очень долгое время.