Сеятели ветра

Радость от того, что у их кланов намечалось более искреннее перемирие, чем было изначально? Настороженность из-за того, что Судза так легко проникли в их ряды?

Его взгляд скользил по головам собравшихся, пока сердце не кольнуло неясной тревогой. Моргнув, Ханэ вгляделся пристальней.

“Точно. Шиёки нет. Куда этот паршивец спрятался? Ему же отчитываться после нас, а он, выходит, сбежал? Глупый, так ты сделаешь только хуже”.

Таруо закончил рассказ коротким поклоном. Две стаи, которые и до того обсуждали шёпотом успех наследника Судза, разразились криками радости.

Ханэ дёрнул рукой, чтобы прикрыть уши, но опомнился и заставил себя заложить ладони за спину. Эти вопли были в честь первой тройки “счастливчиков”. Неприлично будет от них закрываться.

Казу взирал на толпу с задумчивым прищуром, словно ему не было никакого дела до почестей, и Ханэ с досадой подумал, что столичный родственник привык к подобному отношению в Тайдзу. Врагов у него там точно было немало, но и союзники наверняка имелись. Казу умел расположить к себе, когда действительно этого хотел.

Раз уж он с древним заклинателем спелся, нашлись и те, кому дружба с Казу была весьма выгодна хотя бы по этой причине.

Таруо тоже принимал восторги, как должное. Ещё один, привыкший быть первым и всеми уважаемым. Среди них только для Ханэ рёв такой толпы был в новинку. Впрочем, он не жаловался. Пусть у него не было таланта Казу располагать к себе других, не было авторитета Таруо, у него была вещь, которой не владели ни один, ни другой.

Обучение у таких тэнгу, как Фукоу, стоило потерянной удачи.

Безымянный бог думал, что воспитает себе нового последователя, но здорово ошибся. Ханэ смог вырваться и выжить, и тем сохранил знания, жизнь и свободу. В сравнении с этим его проигрыш в игре казался даже смешным.

Восторги наконец стихли. Спускаясь за своими спутниками, Ханэ украдкой потёр ухо, в котором всё ещё звенело.

– Поздравляю, – сказал всем троим Обура, когда они поравнялись с ним.

– Твой черёд, брат мой, – мелодично откликнулся Казу, глянув на него из-под полуприкрытых век.

– Вот только почему я не вижу Шиёки?

В тот же миг с возвышения, как приговор, прозвучало имя наследника Ёмори. Голос вранолюда прокатился подобно раскату грома, только на него никто не отозвался.

Где-то в толпе мелькнул взъерошенный Нири. Глянув на них, волколюд сделал большие глаза и прошипел:

– Его нигде нет!

– Как же так? – наигранно ужаснулся Казу.

– Моя вина, – поник Нири, который как раз пробрался к троице.