Сеятели ветра

Зал был достаточно просторным, чтобы вместить в себя всех участников охоты. Они бы поместились здесь, даже будучи в звериных обликах, но большинство предпочло свернуть акурэ и войти в зал по-человечески.

Ханэ проскользнул в зал первым из своей группы. Поначалу никто не обратил на него внимания, но когда за ним показалась лапа айянару, а затем и остальное туловище, одни резко смолкли, другие принялись перешёптываться, и лишь несколько самых напористых бросились предлагать помощь.

Ханэ ожидал, что Казу откажет им всем, но тот позволил им подойти к добыче.

Когда четвёрка добровольцев расположилась рядом с Ханэ, Казу принялся увлечённо размахивать веером и раздавать команды.

Таруо, который держал добычу за задние лапы, только покосился на “помощников”, в которых он не нуждался.

Спустя несколько минут айянару всё-таки затащили на плоский камень, предназначенный для крупной добычи. Казу небрежным взмахом веера отогнал добровольцев, напоследок наговорив им приятных, но в целом ничего не значащих слов, Таруо устроился у лап айянару, ради приличия приняв человеческий облик.

Он только щурился с показным безразличием на тех, кто глазел на их добычу.

Общее оживление стихло, когда в Белом Зале появились главы двух кланов. Глава Судза тащил за шкирку их общий улов. Они умудрились притащить нуэ – чудище с головой обезьяны, телом енота, лапами тигра и змеёй вместо хвоста. Где они его отыскали и почему никто не слышал диких воплей нуэ, Ханэ мог только гадать.

Нуэ, дух бедствий и болезней, теперь никого не мог проклясть.

Он лежал на каменном возвышении, предназначенном для самой знатной добычи, и скалился в пустоту жёлтыми зубами.

Завидев добычу отца, Шиёки юркнул за спины соклановцев. Казу усмехнулся. На его красивом лице мелькнуло до того едкое выражение, что Ханэ не выдержал и прошипел:

– Ты можешь не так в открытую злорадствовать?

Казу одарил его насмешливым взглядом.

Добычи было много, и каждому не терпелось её показать. Но желание желанием, а порядок соблюдать приходилось.

Честь стать первым выпала Таруо и тем, кто помогал ему охотиться.

Волк и два вранолюда отделились от общей стаи. Поднимаясь за Таруо на возвышение, Ханэ ощущал себя неуютно. Правда, со стороны так бы никто не сказал. Ханэ умел изображать уверенность, когда было необходимо.

Пока Таруо докладывал о том, как прошла его охота, Ханэ разглядывал стаю. Вороны и волки перемешались друг с другом, и Ханэ не знал, что должен по этому поводу чувствовать.