Сеятели ветра

А чего он ещё ожидал от ребёнка её возраста, полноценного доклада о всех слабостях, которые можно использовать? – Это я заметил.

– Он тебе что-то нибудь подарил? – полюбопытствовала Рика.

– Да, вот, – живо откликнулась Аруха и показала маленькое травяное кольцо. – Шиёки сказал, что это талисман.

Таруо её беспечность возмутила и вместе с тем напугала.

– Мало ли, что он сказал? Нельзя же всему верить! – он потянулся за кольцом, но вредная девчонка тут же спрятала руку за спину.

– Я уже с час его ношу. Ничего не случилось, как видишь.

– С час?! – ужаснулся наследник Судза.

“А Нири-то куда смотрел? Он же был с ними!”

– Нири его проверял, во-от, – Аруха снова вытянула руку, любуясь кольцом, и весело хихикнула: – На мизинец себе нацепил. Еле налезло.

Таруо выдохнул, но желание отвесить Нири оплеуху никуда не делось. Только отчитывать его было не за что. Даже его безрассудство сейчас было оправданным: на ком ещё ему было проверять вещь, которая могла навредить Арухе?

Раздражение царапало болючей занозой, и Аруха его, похоже, почувствовала.

Она вывернулась из-под рук сестры, сползла со стула. Плеч наследника Судза коснулись худые руки.

– Шиёки мне ничего бы не сделал, правда. Я ему нравлюсь.

Таруо поднял на неё взгляд. Аруха выглядела до смешного уверенной в том, что говорит.

– Этот птенец – будущий глава клана Ёмори, а вранолюды, они… Бывают довольно подлыми. Не забывай об этом, ладно?

– Он не подлый, – обиделась за друга сестра.

Аруха вернулась на стул и села там, страшно недовольная его ответом.

Таруо не стал дальше спорить и поднялся. Когда он уже выходил из комнаты, младшая сестра что-то пробубнила ему в спину.

Таруо вышел в коридор, ничего не ответив. Мимо сновали слуги – маленькие и суетливые, точно стая ворон. На него глазели с любопытством и с опаской, переговаривались между собой, стоило волколюду только отойти на пару шагов. Посмел бы кто-нибудь вести себя так в поместье Судза, он сразу навёл бы порядок, но здесь приходилось сдерживаться.

Наконец он выбрался в крытую галерею.

Доски заскрипели под ногами, и Таруо недовольно поморщился. Сегодня его всё до неприличия раздражало. Даже запахи можжевельника и благовоний, которыми пропиталась галерея, не помогали.

Наконец галерея кончилась, и Таруо вышел под открытое небо. Луна застыла высоко вверху, похожая на широко раскрытый глаз мёртвого волка, и маленькие точки звёзд сегодня напоминали ему брызги крови.

Таруо остервенело потёр лицо, радуясь, что его никто не видит.