Сеятели ветра

Услышав это, Нири закашлялся так бурно, что едва не слетел со своей птицы, и вперил в Таруо полный возмущения взгляд. Он сделал вид, что ничего не заметил.

Казу перевёл фразу на птичий. Покрутив головой, ворон почесал лапой скрытое за перьями ухо и больно ущипнул наездника за ногу.

Вожак ятагарасу протяжно каркнул, и птица Таруо сразу бросила дурачиться. Крылья развернулись под его ногами, блестящие и длинные, словно два клинка. Наследник Судза не подал виду, что ему страшно хочется обхватить шею птицы, он позволил себе только чуть сильнее намотать на руку золотистые верёвки и косо глянуть на Казу.

Оказалось, тот уже успел обернуться полувороном.

Самый крупный ятагарасу снялся с места, пробежал по земле и взмыл в небо, тяжело хлопая крыльями, унося в темноту своего наездника, отца Таруо. Ятагарасу самого Таруо взлетел вторым. Волколюда подбросило на птичьей спине, и наследник Судза резко натянул повод. Птица коротко вскрикнула. Опомнившись, он ослабил верёвки и выдохнул, слушая, как свистит под крыльями ворона ветер.

На западе, куда направлялась стая, назревала буря.

Глава 5

Крылья со свистом рассекали воздух, унося Ханэ всё дальше от места встречи двух кланов. Он сопровождал ворона-ятагарасу, на котором восседал Шиёки и девчонка из Судза. Её присутствие настораживало. Доверие между их кланами было разве что на бумаге, и не было причин тащить с собой ребёнка. Решиться на это мог либо полный дурак, на которого глава Судза совсем не походил, либо ёкай, уверенный в своих силах, но волколюдов прибыло не так уж много.

Кроме главной семьи было ещё под двадцать волков. Двадцать против почти сотни, которая у поместья Ёмори легко могла превратиться в тысячи.

Несмотря на непривычную для волков высоту, глава Судза держался с достоинством и сидел на ятагарасу, как влитой. У Ханэ закралось подозрение, что он смотрит на мир с воздуха далеко не впервые. Тот же наследник-волколюд цеплялся за птичью шею и украдкой смотрел то вниз, то по сторонам.

Сопровождающий его юноша, наоборот, был необычайно дерзким: когда он отпустил вожжи и развёл руки в стороны, изображая крылья, у Ханэ дыхание перехватило. Словно дразня судьбу, юноша развернулся и сел на ворона боком.

– И как тебе это нравится? – послышался сбоку мягкий голос Казу.

– Не пойму, он дурак или проверяет нас?

Нири рассмеялся в ответ на сердитое карканье сопровождавшего его вранолюда.

– И то, и другое, – прошептал на ухо столичный ворон.