Сеятели ветра

– Они вас повезут, по земле мы до рассвета домой не доберёмся. М? Ага, хочешь, я с тобой полечу? Ну, на всякий случай.

“На всякий случай, – фыркнул про себя Таруо. – Да ты сам наверняка летать ещё не умеешь”.

Сам он ни за что бы не полез на шею птицы, которая подчинялась Ёмори. Как она воспримет незнакомого наездника, а главное, как этим вороном управлять? Золотистые верёвки, которые опутывали птичью голову, доверия не внушали. Слишком уж тонкими они выглядели, чтобы в случае чего удержать пернатого великана. Таруо поставил бы на то, что птица ничего не почувствует, даже если он будет тянуть вожжи изо всех сил.

Увы, отказаться от полёта он не мог. Казу взмахом веера подозвал к себе второго по величине ворона, а затем показал на Таруо. Птица качнула головой, не сводя глаз с вранолюда. Похоже, это был его личный ворон, на котором Казу летал, когда был ещё ребёнком.

Поджав лапы, ворон опустился перед наследником Судза. Таруо покосился на Нири, который навис над своей птицей с таким хищным видом, словно ворон успел перед ним в чём-то провиниться.

Перехватив взгляд будущего вожака, Нири скорчил недовольную гримасу. Таруо в ответ пожал плечами. Закатив глаза, брат залетел на птичью спину одним махом, намотал на кулак золотистые верёвки, а другой рукой обхватил шею ворона. Птице это, похоже, не понравилось: она протестующе встряхнула головой, а когда это не подействовало, грозно каркнула. Вранолюд, который стоял рядом с птицей Нири, издал странный горловой звук. На карканье он походил мало, но птица сразу прекратила препираться.

Таруо тоже не стал медлить. Он запрыгнул на своего ворона, с сомнением взял в руки золотистые верёвки. На мощной шее ятагарасу они смотрелись, как ниточки. Таруо потянул за правую, и ворон повернул голову в ту же сторону. Волколюд нахмурился. Решив проверить, не совпадение ли это, проделал то же с другой верёвкой. Птица плавно развернулась, куда положено, и каркнула с явной вопросительной интонацией.

– Он спрашивает, где его награда за послушание, – с беспечной улыбкой перевёл Казу.

Птица глазела на наследника Судза с ожиданием, от которого становилось не по себе. У него не было привычки таскать в карманах всякую всячину, как делала та же Аруха. Кто бы мог подумать, что однажды такая мелочь сыграет ему совсем не на руку?

Таруо в задумчивости перебирал лаково-чёрные перья. Гладкие и жёсткие, они легко проскальзывали между пальцев.

– Когда долетим, получишь прядь с гривы кирина, – медленно произнёс наследник.