Сеятели ветра

Время пошло.

Шиёки застыл, подобно свече. Из-за маски Ханэ не мог определить, куда он смотрит, но почему-то ему казалось, что брат избегает смотреть на него. Шиёки стоял, как вкопанный, и потирал нос маски.

Ханэ отвернулся. Удача уже давно была не на его стороне, и ему бы смириться с тем, что через четыре минуты его не станет. Уж лучше бы Шиёки никого не звал, и он ушёл бы тихо, чем так… Безымянный всегда знал, куда больнее бить. Знал, как обыграть даже самого искусного хитреца, а Шиёки он и подавно видел насквозь.

– Две минуты, – нарушил тишину голос Фукоу.

Плечи Шиёки вздрогнули. Он обхватил себя руками, словно в надежде, что ему не придётся делать выбор.

– Так нельзя, мальчик, – вкрадчиво проскрипел Безымянный. – Если ты не сделаешь выбор, это будет считаться за проигрыш. Почему ты колеблешься? Твой выбор в любом случае будет искренним, разве нет?

– Полторы, – вклинился слуга Безымянного.

– Не дави на мальчика, Фукоу. Он и без твоих объявлений нервничает.

– Я всего лишь слежу, чтобы игра шла по правилам, – поджал губы Фукоу.

Вокруг снова воцарилась тишина. Нарушало её только тяжёлое дыхание Шиёки. В какой-то момент он поднёс руку к лицу, словно хотел сорвать маску к чертям.

– Эй, нельзя её снимать, пока игра идёт! – возмутился Фукоу. – Ты же её с лицом сдерёшь!

Не слушая его, Шиёки потянул маску в сторону. Вот только она не сдвинулась с места. Маска сидела на его лице, как приклеенная, и как бы мальчишка её дёргал, всё было тщетно.

– Понравился ты ей, видно, – из уст Безымянного вырвался булькающий звук, отдалённо похожий на смех. – Не бойся, я её потом сниму. Если ты не захочешь стать моим Судьёй, конечно.

– Полминуты, – это короткое слово прозвучало, как приговор.

Только теперь Ханэ стало по-настоящему страшно. В нём всколыхнулось дикое желание жить. Он устремил полный отчаяния взгляд на брата. Ханэ не собирался его умолять – глупо и унизительно. И всё же, он не мог отвести взгляда от лаковой маски, за которой скрывался Шиёки.

Шиёки мог сколько угодно хотеть помочь, он был отходчивым и легко мирился, но слишком мало времени прошло, чтобы обида ушла. Будь иначе, Безымянный предложил бы игру с другими условиями.

Он же всегда играл так, чтобы выиграть наверняка.

Ханэ краем глаза заметил, что восковой кипарис почти весь расплавился, и закрыл глаза. Когда блюдце из-под свечи со звоном разбилось об камень под ногой Фукоу, Ханэ понял, что время вышло.