Белая ведьма Азеила

- Но что-то не так.

Они не видели – понял Кларий. Для них все выглядело так же, как для него каждый раз, когда отец охотился на ведьм. Вейлана приоткрыла источник только перед ним.

В два шага Кларий одолел разделявшее их расстояние и опустился перед девушкой на колени.

Бледная, осунувшаяся, темные впадины глаз, серые губы – и всполохи тьмы, пробегающие по ее коже. Она не просто уничтожила источник – она поглотила его. Вот только энергии оказалось слишком много. И Вейлана не справится с ней.

Кларий много раз видел, как отец забирал силы у гибнущих ведьм. Все, без остатка, оставляя лишь пустые оболочки… Темный рыцарь считал, что по-другому и быть не может. Но он не был колдуном, он не знал, как, не умел отнимать чужую силу. Если попробовать – получится ли у него? Сможет ли он вовремя остановиться? Но и смотреть, как она умирает у него на глазах, Кларий не мог.

И, прежде чем передумать, решительно прижал ладони к солнечному сплетению девушки.

Ладони ожгло нестерпимым жаром, словно волна огня прокатилась по его телу, лишая возможности дышать, но Кларий не отнял руки от ее тела. Ради нее он был готов вытерпеть и куда большую боль. И его терпение оказалось вознаграждено – темные всполохи исчезли с кожи Вейланы, на лицо вернулись краски, дыхание выровнялось – и Кларий резко отстранился, опасаясь забрать лишнее.

Прислушался к себе. Волна огня прошла, не оставив после себя ничего, кроме малоприятных воспоминаний.

- Отнеси ее в экипаж, - велел он Пэну.

Ему хотелось вырвать ее из рук парня, но Кларий опасался навредить ей. Неизвестно как даст о себе знать колдовское наследие. Да, он сумел помочь Вейлане, но и сам не смог бы объяснить, как это сделал. И куда исчезла отнятая у ведьмы сила – в себе он не чувствовал ее прибавления. А потому решил не рисковать.

- Ей, кажется, лучше, - пробормотал Трилл удивленно.

Пэн кивнул и аккуратно поднял девушку. Ревниво Кларий наблюдал, как он отнес ее к экипажу и разместил в кресле. Вейлана так и не пришла в себя, но выглядела значительно лучше, и темный рыцарь поймал себя на странном желании расположить ее поудобнее. Или прикрыть пледом. Или разбудить и накормить.

Впервые в жизни он ощутил потребность позаботиться о ком-то. Даже не потому, что она в этом нуждалась. Ему самому этого хотелось.