Анри, граф Реверуа, некромант

И не будет никакого боя тысяч воинов. Победитель молча возьмет всех.

А пока надо довершить имеющееся дело, для которого он пришел сюда. А потом, закончив работу с магом, покончить с ханом. Его надо будет обязательно убить и превратить в зомби. И навсегда забыть об Игурийской империи!

Смело пошел к ханской юрте – огромный пузырь, как и все степное государство. Уже знакомые ему дозорные закрыли дальнейший путь алебардами.

Но в отличие от предыдущего раза он не собирался им подчинятся. И алебардами его не остановишь.

Высокомерно махнув рукой, не забывая вложить туда темной маны. Зомби не обратят внимания на руку, но никогда – на руку с маной. Это как голодная собака на пахнущее мясо.

Он легко переплюнул светло-темную ману прежнего хозяина. Конечно, более затейливо и, что важно, гораздо экономнее, был подбор заклятье, сыграюшее ключ к магическому замку. Жаль, не было времени. И поэтому он жахнул маной, как говорится, по площади, понимая, что его объем темной маны гораздо больше, буквально в несколько раз, чем у его неведомого врага.

Стражи, как он и полагал, молча перешли на сторону мага. Зомби по сравнению с некромантом – ничто. Даже смешно.

Анри ткнул за спиной и больше о них не вспоминал. Не до них было. Вошел в юрту в «парадные врата». Здесь их встретили очередные стражи из живых мертвых. Анри только обрадовался этому.

Если бы тут стояли обычные кочевники – грубые, хамоватые, не верящие никому, кроме своего хана, то Анри бы пришлось или пускать бой своих уже зомби, или превращать в зомби самих кочевников.

Но мертвые означали совсем другое дело! Он просто ткнул за спинук двум зомби. Количество преданных мертвых удвоилось, тогда как проблем стало меньше на одну.

Уже наверное мертвый проводник был прав, когда сообщал, что в юрте у него нет знакомых покровителей. Ибо какие у него покровители среди зомби. А вот у некроманта знакомых было много. Просто множество! И воевать с ним они не будут. Наоборот, станут защищать. Так что хан откровенно лопухнутся, ставя на зомби.

Пошли по коридору между двух тканевых занавесок.

Только в центре юрты, где-то впереди, кто-то громко разговаривал. Но так, что было ясно – он или умалишенный, или крайне выпивший. Он то сильно кричал, то начинал еле слышно бормотать. Затем снова требовать нечто непонятное, но громкое.