Анри, граф Реверуа, некромант

Просто Андзор поселился в своем прежнем роскошном жилье, расположенном в том же крыле, где жили и Леон с Анри.

Как оказалось, королевский советник был прав, когда постоянно отнекивался от переезда. Теперь он с учеником снова оказался рядом с королевскими покоями.

Идти с живым мертвецом в одиночку было страшно или, по крайней мере, неудобно подавляющему количеству существующих людей. Но не Анри, поскольку он сам был некромант. Зачем же боятся плодов своей деятельности? Тем более, прошлого, и, некоторое время – настоящего монарха.

Андзор же подумал о совсем другом:

- Граф, я думаю вам надо проехать по своим владениям, а чтобы ни у кого не было сомнения – со мной. А то вы с вашим отсутствием опыта и недостатком смелости не скоро еще осмелитесь. С другой стороны, появление зомби-королем в одиночестве приведет к настоящей панике. Простые поданные, увы, все еще оказываются излишне суеверным и приводит к различным эксцессам.

Анри, м-гм, и сам как бы собирался поехать в свои новые владения. Как-нибудь… когда-нибудь… но не завтра же! Он даже на лошади никогда не ездил.

Он попытался отказаться, объяснив свои причины лошадиными проблемами. Хотя себе он признался – он боялся и своим новых поданных и дворян, у которых он, по сути, отбирал часть своих владений.

Андзор VII был настоящим королем – жестким, но заботливым. Причины Анри он быстро понял, но не принял. И тянуть не захотел.

- Вот еще! - оскорбился монарх, - у меня месяц новой жизни, как ты сам мне сказал, и я должен за этот срок озаботиться о малышке Амалии.

Я должен найти ей хорошего мужа – мага и феодала, но не местного, чтобы встревать в наши проблемы с феодальной лестницей. Пусть она карабкается в качестве королевы, а ее муж будет помогать.

Крепкой мужской десницей он возьмет в руки и престол, и Амалию с детьми, которые, я уверен, у вас будут. Ведь у тебя крепкие надежные руки, парень? Или мне необходимо найти другого мужа среди светлых магов?

Анри нехотя показал правую руку. Амалию он ни за что отпускать не хотел, хотя и сам понимал, гордится тут нечем – тонкие слабые кисти, почти без мышц и даже без жира. Что поделать, наследие голодного, нищего детства.