Первый всадник

А я уверена, что это была именно клятва, данная много сотен лет тому назад.

***

— Ты не боишься нас?

Я рассмеялась в лицо бессовестно прекрасному юноше. Его золотые локоны слиплись от грязи и невзгод, а кожа потрескалась от долгой жажды, но он все равно был чертовски красив.

— Неужели грех способен напугать всадника апокалипсиса? Да я руководствуюсь большинством из вас в своих поступках. — И я снова рассмеялась, но уже от удивления на юношеском лице.

— Странно. Обычно нас страшатся, ненавидят и проклинают, будто мы толкаем людей на их поступки.

— А вы толкаете?

— Нет. — Тихий ответ, без намека на попытку убедить. Мой собеседник совершенно уверен, что его слова примут за ложь. Какая тяжелая и пустая жизнь.

— А хотите толкать? — заискивающе обратилась ко всем грехам.

Ответил мне последний, самый забитый и пыльный от долгой дороги грех. Похоть.

— Я хочу.

И в этой фразе было все, что нужно. Желание. Не безразличие, не слепое повиновение, а личность, что начала действовать самостоятельно.

***

— И как вас зовут? — спросила у парней, что обступили бус, где на широком пороге сидела я.

— Я имею в виду ваши земные имена, — поправила сама себя, поскольку не хотела задеть грехи за живое.

— Я обещал вам всех представить, и я это сделаю, — произнес Луксор и подошел ко мне ближе.

— Отлично, только мы решили не «выкать», — напомнила Похоти о недавней договоренности. Именно тогда он и обещал мне представить всех своих товарищей.

— Гора ты знаешь. — Кудрявый шатен кивнул. — А это Савелий. Тот самый, что взломал ноут тетраморфа и скачал твою курсовую.

— Без «вроде как» было бы лучше, — прошипел субтильный брюнет с косой челкой и узкими, будто сощуренными, глазами. Рот его был широк, но вот губ практически не было. Он произвел на меня странное впечатление. От взгляда Зависти хотелось спрятаться.

— Не нужно так старательно пытаться смотреть на меня. Я прекрасно осведомлен, что вызываю желание отвернуться. Уж такова участь такого греха, как я. Никто и никогда не признается в своей зависти.

— Нет, просто...

Я попыталась опровергнуть слова Саввы, но он не дал мне солгать. Пресек на корню эту попытку.

— Я безобразен. Все уродства, что характерны для души, больной завистью, я ношу снаружи, прямо на своем лице. Таков лик Зависти.

Я растерялась. Просто стояла и широко открытыми глазами смотрела на глубоко раненное существо.